Солнечный луч. На перекрестке двух миров

 – Взгляните, сколько вы сможете за это дать?

Хозяин лавки повел рукой в приглашающем жесте, и я, уместив на прилавке саквояж, расстегнула его.

– Как мне к вам обращаться, почтенный? – спросила я прежде, чем достать первый подсвечник.

– Смагли Ханд, – представился мужчина и любезно предложил: – Можете обращаться ко мне по имени. Угодно ли и вам назвать свое имя?

– Дайни Таньер, – с улыбкой ответила я. Имя и фамилию я придумала себе еще ночью, так что ответила уверенно и без задержек.

Впрочем, не особо-то я и придумывала.

– Так что же вы мне принесли, госпожа Таньер? – напомнил владелец «Пыли времен» о цели моего визита.

Я достала свою добычу, разложила ее на прилавке и воззрилась на старьевщика в ожидании.

– Сколько вы готовы дать за эти предметы, Смагли?

– Сейчас оценим, – вежливо улыбнулся он и взялся за первый подсвечник.

И пока он вертел сей предмет, я водила взглядом по стене за спиной почтенного хозяина. Там висело несколько грубых репродукций известных мне картин, но было и незнакомое. И судя по всему, это уже были оригинальные работы неизвестного художника. Скорее всего, местного любителя живописи. В них не было и толики той искры жизни, какую я видела в каждом полотне супруга моей сестрицы – его сиятельства графа Элдера Гендрика. Художник, создавший эти картины, рисовал ничуть не лучше, чем я.

Я бы, может, и полюбопытствовала, чьей кисти принадлежит эта грубая мазня, однако не стала. Мне подумалось, а вдруг автором является сам Смагли Ханд или же кто-то из его родственников и старьевщик гордится данными художествами, тогда мне придется лгать, что они чудесны. Врать не хотелось, и потому я перевела взор снова на владельца лавки. Он хмурился.

– Что-то вас смущает? – спросила я, вдруг насторожившись.

– Одну минутку, я еще смотрю, – ответил Смагли Ханд.

Он достал из ящика стола лупу и поглядел на дно подсвечника уже через нее. После отложил первый подсвечник и взял второй. Но его он уже не рассматривал, сразу перевернул вверх донышком. Вскоре отложил и взял шкатулку. Затем пришла очередь статуэток, и, наконец, торговец Ханд обратил на меня пристальный взор.

– Где ты это взяла? – вопросил он, как-то стремительно перейдя на уничижительную форму обращения.