Протокол 06 «Ева»

Так что, если на пульт контроля приходил сигнал об открытии двери в бассейн вне времени учебных занятий, майор велел проверять, но доверять.

Валентина, услышав куда они идут, усмехнулась:

– Тормаев, если нас поймают, я скажу, что ты меня заставил!

– Так и скажи, – серьёзно ответил Сергей.

– Мне не поверят, – засмеялась Ристич, – все же видят…

Тормаев улыбнулся, крепче сжимая её руку.

Курсанты вошли в помещение бассейна. В большом зале с высоким потолком и огромными окнами во всю стену царил полумрак.

Серое тёмное небо в ливневых облаках наваливалась на стёкла снаружи, но внутри дежурные лампы голубого цвета подсвечивали прозрачную воду в глубокой чаше, и от поверхности поднимался пар. Стояла тишина.

Валентина, войдя, осмотрелась.

– Серёж? – вопросительно позвала она.

Тормаев подвёл девушку к тренерскому столу у края бассейна. Там было ещё пару кресел, но Сергей быстро поднял Валентину и посадил на стол. Ристич тихо засмеялась, хотя и возмутилась:

– Курсант Тормаев, что ты задумал?

Сергей ещё мгновения молчал, и Валентина внимательно смотрела на него – на его серьёзное лицо без тени усмешки.

Тормаев не мог не сказать правды, как бы неправдоподобно она не звучала.

– Люблю тебя, – прошептал он. – Веришь мне?

Валентина улыбнулась и нежно провела пальцами по его щеке.

– Верю, – ответила она. – И я тебя.

Сергей взял руку девушки, поднёс её пальцы к своим губам, подул на них теплом, потёр подушечки и, наконец, поцеловал.

Улыбка медленно уходила с лица Валентины.

– Думаешь, ничего не получится, – произнёс Тормаев.

Он не спрашивал. Знал. Послезавтра курсантка Ристич уедет, и они могут больше никогда не увидеться. По контракту, после выпуска им положены минимум десять лет действительной военной службы, и только после этого можно уволиться.

Военнослужащим разных конфедераций не позволят подать заявление о регистрации брака. Оно не одобряется даже внутри конфедерации. Военные не должны быть привязаны к семьям.

Это мешает выполнению боевых задач. Заключение браков допустимо только после тридцати лет. За это время может произойти что угодно.

Валентина тяжело вздохнула и кивнула, подтверждая слова Сергея. Но Тормаев ни в чём не сомневался.

– У меня никого нет, – произнёс он. – Нет семьи. ВУЦ «Новосеверный» мой дом с трёх лет. Но я покину его в назначенный день. И как бы ни сложилась служба, сюда я уже не вернусь. Когда срок закончится, я тебя найду.