Князь реки

И не потому что не хотел, а потому что давил хрипоту в своём горле. Была у него такая особенность. Лишь заходила речь о Рилеве и её мальчишке князе, как у Хара пропадал голос. Горло хрипело и сипело, и звука совсем не было. А для старшего оборотня, потерять мощь глотки – это всё равно, что когтей лишиться. Все об этом знали. Даже знали почему так. Мать Рилевича ему лезвием глотку разрезала. Рана давно уж зажила, но в разуме так и осталась. Мог бы всем говорить, что последнего князя убил, а вместо этого какая-то женщина ему позорный шрам оставила.

Хар, не торопясь прожевав мясо и выпив половину кувшина воды, спросил:

– Вырос он?

Гандарв кивнул:

– Как раз с тебя ростом стал.

Губы оборотня исказила улыбка:

– А это хорошо. Значит, если прямо стоит, сердце напротив моего окажется. Когти воткнуть удобно.

Оборотни с интересом слушали этот разговор. О давнем желании Хара добраться до рилевского мальчишки знали очень хорошо. Но убить последнего выродка рилевских князей – не только его дело, но и дело любого навийского оборотня.

Их предки погибли на землях Левой реки. Рилевичи заслужили себе врагов не только среди оборотней, но и среди всех, кто пришёл с повелителем Скарадом в первую великую войну. Заслужили тем, что сражались, как никто. И, несмотря на ненависть к ним, честь князей Рилевы никто не оспаривал. Встретиться в схватке с Рилевичем – то, о чём может мечтать любой навийский воин.

– Рано ещё, Хар, – подал голос Карай.

Он тоже сел, скрутил длинные волосы, чтобы не мешали, и потянулся за кувшином.

Вылил себе серо-прозрачной воды на лицо и растёр.

– Семнадцать лет ему. Сколько он против тебя выстоит?

– И что? – зарычал Хар. – Мне смерть его нужна. Я бы его и младенцем разорвал. Да не дали.

Карай покачал головой:

– И всех нас удовольствия лишил бы. Да и себя тоже. Чего младенца рвать? Там и когтя негде воткнуть. А так хоть крови попьёшь. Во взрослом князе её поболее будет. Всем хватит.

Оборотень встал и, забрав кувшин, пошёл к роднику в густых кустах неподалёку от поляны оборотней.

– Если уж охоту на Рилевича открывать, то вместе пойдём! – крикнул он по дороге.

Хар на это не возразил. Хоть он и считал, что у него права на месть больше чем у остальных, но их права тоже никто не отнимал. О новом князе не было слышно ничего почти пятнадцать лет. И только два года назад, наконец, гандарвы стали рассказывать о мальчике, что вьётся среди воинов.