Хранитель талисманов 2

А Елена даже не закричала. Только зажала сына руками, как утопающий держит спасательный круг, и перестала воспринимать происходящее.

От внешнего удара машина ушла с полосы. На такой скорости полёт за пределы дороги был делом одной секунды. Реакция Ивана была почти мгновенной, но она ушла на то, чтобы молниеносно выброшенный меч вошёл в горло твари по самую рукоять. По инерции при резком торможении, уже бездыханное тело выбило лобовое стекло, вылетая в тёмные заросли. УАЗик срезал кусты и мелкие деревца и, наконец, с грохотом остановился, встретив дерево помощней.

– Догнали, – прошептала Елена.

– Не-а, этот ждал на дороге, – быстро ответил Иван, уже толкнув дверцу.

Он выскочил сам, вытащил Елену с Никитой из машины, завёл их в заросли и плеснул им на одежду какую-то жидкость.

– Ни звука, слышишь? – сказал он Елене. – По запаху вас теперь не найти.

Женщина слабо кивнула, но Рилевский взял её за плечи и сильно встряхнул:

– Даже если меня убьют, ни звука! Вас найдут Северсвет и Дарья, запомнила? Они идут за нами.

Нам продержаться всего несколько минут.

Елена со слезами на глазах смотрела на него.

Иван поцеловал обоих и помчался назад к машине. Вернулся как раз к тому моменту, когда три волка спрыгнули с дороги. Один из них прошёл по крыше УАЗика и обратился в человека. Елена видела его, и даже в человеческом облике оборотень наводил ужас. Чёрные, как смола волосы, жёлтые огоньки глаз, мощная фигура с хищной пластикой.

– Рилевич, гадский выродок… – довольно зарычал он.

Рилевский почему-то засмеялся:

– И я тебя приветствую, навиец.

Елена не могла видеть эту схватку сквозь слёзы. Оборотни ринулись на Ивана все втроем, и звук лезвия его меча, молниеносно рассекающего воздух, словно разрубил её саму. Одна её часть едва дышала, задавленная ужасом, а вторая осознавала, что Рилевского сейчас убьют!

Елена в отчаянии посмотрела на сына. Почему? Почему за Никитой такая страшная охота? Почему истребляют всех, кто хоть как-то с ним связан?

Сквозь пелену слёз, она взглянула на Ивана.

На нём уже не было куртки, он сам сбросил её. В складках ткани его рубашки, ставшей красной от воротника до пояса, собиралась кровь и капала на землю. Меч в левой руке, потому что раскроенную правую он держал согнутой в локте возле рассечённой груди, чтобы приостановить потерю крови. Но на окруживших его волков он смотрел без страха и, несмотря на ясный финал этого неравного боя, не собирался отступать ни на шаг.