Хранитель талисманов 2

Эти твари, кажется, нашли нас. Если мне не показалось.

– О ком ты? – нахмурил брови Иван.

– Я не знаю, – женщина вздрогнула. – Не знаю, кто они. Они убили семью моего мужа. И они не люди. Сначала выглядят, как мы, а потом превращаются…

Елена замолчала. Рилевский ждал ещё мгновение, а потом подошёл к ней и обнял. Как Елена не хотела потерять контроль сейчас. Превратиться в плаксивую куклу на глазах у человека, уже глубоко ей симпатичного, и которому она всё ещё не доверяла. Потому что только эта привычка – никому не верить, сохранила жизнь ей и её сыну.

Елена не видела, а Иван, прикоснувшись к ней, что-то прошептал, не потревожив звуком воздух, зато ощутила, как успокаивается биение её сердца, и всегда холодные пальцы рук теплеют. Сознание окутала приятная дымка. Словно заклинание Ивана отделило от неё страх и недоверие.

Елена положила голову на его грудь и всё-таки призналась:

– Я убегала от оборотней всё это время.

Это были слова, после которых можно было ожидать всего – смеха, вызова бригады скорой помощи из ближайшей психбольницы, но…

Рилевский наклонился к её уху и произнёс:

– Никто тебя больше не обидит.

Елена подняла на него глаза.

– Я не сумасшедшая, – прошептала она, – это правда…

– Никто, – твёрдо повторил Иван.

Елена застыла, испытывая странное ощущение. От Рилевского исходила сила не только физическая. Взглянув впервые по-настоящему в его глаза, она вдруг поняла, что они очень похожи с глазами Никиты.

– Ты действительно хочешь помочь? – с надеждой спросила Елена.

– Хочу, – Рилевский смотрел на неё с улыбкой.

– Спасибо… – прошептала женщина.

Иван наклонился и поцеловал её в лоб:

– Не за что.

* * *

Утром Рилевский отвёз Елену на работу, вечером встретил. На следующий день соседи уже спрашивали, что это за приятный молодой человек? Это даже льстило Елене.

Вечером за ужином она попыталась расспросить Ивана о его жизни, но он просто мастерски уходил от прямых ответов, отвечая что-то общее. В итоге Елена так и не поняла где конкретно он живёт и чем занимается. Но добродушие Рилевского притупляло её хорошо натренированное внимание.