Солнечный луч. Чего желают боги

Ярость его оказалась столь велика, что он бросился на хищников, желая уничтожить каждого за смерть беззащитных кийрамов, и только Белый Дух остановил племянника от кровавой расправы.

– Ты прозрел, Хайнудар, – сказал ему Отец. – Ты познал утрату и боль, от которой разрываются души тех, кого ты не желал слушать в своей слепоте и гордыне. Но убив йартанов, ты не уймешь пожар своего горя, лишь увеличишь его силу новой утратой. Ты умеешь заботиться о сильных, научился заботиться и о слабых, а теперь ты должен научиться быть справедливым.

Осознал тогда Хайнудар, что готов был новым убийством вырвать самому себе сердце. Поглядел он в звериные глаза, после на выживших кийрамов, смотревших на него с надеждой и любовью, и заплакал от жалости к первым и от горя по другим. А когда слезы закончились, дух прогнал йартанов из поселения, навеки разделив их.

Умные и коварные хищники с тех пор перестали сбиваться в стаи. Они живут поодиночке и охотятся так же, пока не встретят свою пару. А когда их детеныши подрастают, то уходят от логова родителей, чтобы вновь одиноко бродить по лесам, пока не приходит их черед оставить потомство.

А людей Хайнудар научил охотиться. Кийрамы в Белом мире считались лучшими охотниками, потому что больше остальных народов знали повадки зверья, этому обучил их Покровитель, чтобы они могли защитить себя от хищников и не умереть с голоду. Но в этом племени никогда не били зверье ради забавы.

Впрочем, и тагайни, и пагчи, и другие дети Белого Духа соблюдали эти правила, потому что Хайнудар в своей ярости становился слеп и жесток. За зверя, убитого без надобности и не ради защиты, он мог натравить своих клыкастых подопечных на охотников, а то и на всё поселение. Так что люди никогда не охотились ради развлечения, как в моем родном мире, о чем я вспомнила, слушая рассказ о появлении кийрамов из уст моей названой матери.

Однако норов Хайнудара передался и его подопечным. И если разум хищников больше не мутился от слепой кровожадной злобы, то кийрамы, напротив, окрепнув, переняли от духа его коварство и жестокость. Хотя тут точнее было бы сказать – жесткость. А еще мстительность. Затаивший злобу кийрам мог годами выжидать момента, когда нанесет своему обидчику решающий удар и сможет насладиться его мучениями.