Рик Саттор. Мальчик из другой эпохи

Понимаешь?

– Угу, – снова кивнул Рик. – А почему мусор не выкинули совсем?

– Уборщик у них – лентяй, – хохотнул Петр, но под взглядом коммандера оборвал себя, откашлялся и создал видимость деловитой суеты.

Саттор все-таки хмыкнул и тихо повторил:

– Уборщик – лентяй… – Затем улыбнулся Рику. – Придет время, когда ты узнаешь всё, что знаем мы. Сейчас я многого не могу тебе объяснить, потому что у тебя не хватает знаний, а у меня заканчивается фантазия, чтобы придумывать аналогии… э-э-э, примеры. Наберись терпения, малыш, и однажды ты сам мне многое сможешь рассказать.

– И меня научат править кораблем?

– Несомненно, – уверил мальчика Георг. – И ты даже сможешь стать коммандером и вести за собой космические армады.

– Что такое – армады?

– Уф, – выдохнул Саттор и поставил Рика на пол. – Армады…

Договорить он не успел. Дверь мягко отъехала в сторону, и в рубку вошла Елена. Она мазнула взглядом по Рику, насупившемуся при виде женщины. Георг удивленно приподнял брови: лингвисты сюда обычно без вызова не входили.

– Коммандер, разрешите обратиться, – сухо отчеканила она.

– Обращайтесь, капитан, – ответил Саттор, испытующе глядя на любовницу.

– Примите мой рапорт о переводе, коммандер. Прошу одобрить и подписать.

Она протянула лист обычной бумаги. Чуть помедлив, Георг взял рапорт, пробежал глазами, затем испытующе вгляделся в лицо Елены и вдруг усмехнулся.

– Ваш рапорт будет одобрен и подписан, капитан Ярвинен.

Елена на мгновение утратила самообладание, чуть подалась вперед, словно хотела что-то сказать, но вновь закрылась, козырнула, развернулась и покинула рубку в воцарившейся тишине.

– Чего это она? – вырвалось у связиста. Однако он прикусил язык и отвернулся.

– Кто помнит, как там в поговорке предков? – неожиданно спросил Саттор.

– Баба с возу – кобыле легче, – отозвался первый пилот.

– Точно, – криво усмехнулся полковник и обернулся к связисту. – Вы поняли ответ на свой вопрос? Капитан Ярвинен облегчает наш линкор.

– Шлак отсеялся, – деловито произнес Рик, вспомнив ночные слова Георга.

Все, кто были в рубке, дружно обернулись к нему. Мальчик смутился и нырнул в уже привычное убежище – за коммандера.