Провидица

– Достаточно для чего? – во взгляде Корвеля мелькнуло подозрение.

– Увидим, – пожала плечами Кати. – Велите выделить нам покои, я ужасно себя чувствую и хочу отдохнуть. И вам нужен отдых, вы устали не меньше моего.

Ласс Корвель усмехнулся и хотел уже сказать, что он сам будет решать, когда ему отдыхать, но следующая догадка остановила его.

– Волки? – негромко спросил он, подавшись вперед и пристально глядя на девушку.

– Святые не дают точного ответа, но я уверена, что ночью что-то произойдет, чувствую, – сказала Катиль и повернула голову к открывшимся дверям.

Сквозь распахнутые створы входили слуги, неся на поднятых над головой руках тяжелые блюда с яствами. Снедь постепенно покрывала пиршественный стол, и было ее столь много, что Кати невольно подумалось, что ласс Маель сейчас созовет всех своих домочадцев, и прибудут гости с соседних земель. А вскоре на столе появились и кувшины с хмельными напитками.

– Он хочет, чтобы мы набили брюхо, упились и упали замертво, – усмехнулся ласс Корвель.

– Ласс Маель хочет быть гостеприимным, – невольно улыбнулась лаисса Альвран.

– Ласс Маель желает обмусолить зад сайера поцелуями так густо, чтобы я соскользнул с седла и убился насмерть, – проворчал Корвель.

Катиль укоризненно покачала головой и негромко рассмеялась. Ласс чуть удивленно посмотрел на нее, слушая мелодичные переливы девичьего смеха. Девушка, заметив взгляд мужчины, тут же смущенно замолчала, потупив очи. Корвель отвернулся, не желая и дальше смущать лаиссу Альвран своим вниманием.

– Возможно, вы и правы, – прошептала девушка и снова рассмеялась, опять вспомнив последнюю фразу ласса Корвеля.

– Я уже в этом не сомневаюсь, – совершенно серьезно ответил тот и вдруг тоже рассмеялся, и в темных глазах его заискрилось веселье.

Смех ласса оказался на удивление приятным. Теперь уже Кати удивленно взирала на мужчину, о котором привыкла думать, как о жестоком звере. Черты лица сайера этих земель смягчились, и он даже показался девушке моложе. Длилось это недолго, и вскоре перед ней сидел все тот же надменный ласс, который не внушал ни симпатии, ни доверия, а один лишь страх и желание держаться от него подальше.