Пока не погаснут звезды

Мой «рыцарь» торжественно вынес меня на руках из лайнера, покружил для большей романтичности, наверное, после долго и основательно слюнявил в порыве вселенской любви. Закончив, засунул в местный транспортник, уселся сам и деловито поправил легкую рубашку.

– Мы в раю, милая, – жизнерадостно произнес он, ослепительно улыбаясь нашему водителю. Кстати сказать, на Латуве нет ботов-водителей. Аборигены считают, что улыбка и живое общение доставят гостям их планеты намного больше удовольствия, чем разумная жестянка.

– О-о, – протянул темнокожий латувеанец, сверкнув белоснежной улыбкой. Заостренные кончики его ушей прижались к голове, обозначая радость и удовольствие от слов Гротера. – Лату-уве ждет вас. – Он произнес это так, словно курортной планете не хватало только нас для полного счастья. Затем кончики ушей оттопырились и даже слегка опустились вниз – это водитель обнаружил, что накал моего счастья не столь велик, как у моего спутника. – Госпожа грустит?

– Нет, – я дружелюбно улыбнулась в ответ.

И взгляд на Гротера, с намеком такой взгляд, после умиротворенный вздох, и моя голова опускается на плечо напарника. Он тут же обнял меня за плечи, поцеловал в макушку и прижался щекой к голове. Мы издали слаженный вздох удовлетворения, лицемерный до тошноты, но кончики ушей латувеанца снова показали, что он доволен. Для пущей радости водителя я задрала голову и посмотрела на Гротера, тот ответил мне ласковой улыбкой и поцеловал в кончик носа.

Наше перемирие продолжалось. За последние дни полета мы не поругались ни разу, и дело даже не в волшебных пилюлях, их я оставила на будущее. Нам удалось выработать правила совместного сосуществования, которые удовлетворили обоих, пока удовлетворили. Гротер больше не давил на меня, я не изводила его. Под юбку ко мне он тоже больше не лез, хотя по глазам видела – о «вкусных стонах» помнит. Но на лайнере аривеец обходился со своими потребностями без моего участия.

В течение дня мы по-прежнему исполняли свои роли любящих супругов. Обнимались, целовались, таращились друг на друга, держались за руки и каждую минуту проводили рядом, «наслаждаясь» обществом друг друга. И тем больше я восхищалась своим кобелем, умудрявшимся выцеплять блудливым взглядом дичь, которая была готова на кратковременную интрижку. Вроде сидит, с меня глаз не сводит, руки мне целует, затем говорит:

– Я скоро вернусь, – и исчезает.