Пока не погаснут звезды

Прибывает транспортник с заключенными, выгружает и сразу отбывает, иногда привозят группу охраны. Всё это происходит под усиленным наблюдением, и прорваться на борт транспортника невозможно.

– Ильса, – позвал меня Гротер, – ты снова молчишь.

– Не молчу. Я думаю, почему я о нем спросила, – честно соврала я. Неубедительно, конечно, но я всё еще не придумала, чем прикрыть правду.

– Тогда я помогу тебе думать, – сказал аривеец, возбуждающе понизив голос.

– Лучше не надо, – поспешила я его остановить.

Гротер опустил мои руки вниз и стянул с плеч лямки сорочки, обнажив грудь.

– Я не буду мешать, – пообещал мерзавец, я буду тебя стимулировать.

Прозвучало это до крайности двусмысленно. Аривеец выпрямился и окинул взглядом гурмана открывшееся ему блюдо… то есть грудь. Мою, между прочим. Новый виток ярости должен был ясно отразиться на моем лице, потому что Гротер хмыкнул и промурлыкал:

– В гневе ты еще притягательней.

– Зачем ты это делаешь? – сердито спросила я.

– Я же говорил, ты вкусно стонешь. Мне понравилось, – насмешливо ответил аривеец. – В любом случае, мне не хочется делать тебе больно. Лучше приятно. Но ты всё еще можешь меня остановить. Нужно только быть со мной откровенной.

– Я и так с тобой откровенна, – буркнула я и указала взглядом на свою грудь: – Вон, вся нараспашку.

– И это невероятно возбуждает, – ухмыльнулся он, чуть сжав обе груди пальцами.

– Гротер!

– Думай, Лисенок, думай, – произнес менсаро, склоняясь ниже.

– Не смей меня так называть!

– Кстати, – он снова посмотрел на меня, – почему? Это уже личный вопрос, но условия ответа те же.

– Да пошел ты! – зло выкрикнула я, закрывая глаза.

– С удовольствием, – услышала я самодовольный голос аривейца и тихо зарычала от бессилия.

А меньше, чем через минуту, уже стискивала до боли зубы и прокручивала в голове все известные мне способы лишения жизни, потому что поганец в очередной раз подтвердил, что он поганец искушенный и умелый.

– Ну же, куколка, спой для меня свою песенку, – хрипло пробормотал Гротер, на секунду отрываясь от своего занятия.

– Пошел ты, – сдавленно отозвалась я, и тогда мой напарник слез с меня, откинул покрывало, всё еще скрывающее мои ноги, и его ладонь легла мне на коленку.