Пока не погаснут звезды

Если на мужчину они могут накинуться за малейшее подозрение в оскорблении, то женщине простят все, даже попытку убийства, НО! Пока она остается желанной. Правда, и опостылевшим любовницам просто выдадут некую сумму отступных и с почетом отправят восвояси. Вот с женами и наложницами все иначе. Тут спрос намного строже. За отказ от близости наказание, за измену казнь. Бр-р. Меня бы уже раз тысячу выпороли, убили, потом снова выпороли и убили еще раз так десять, чтобы наверняка. Все-таки хорошо быть землянкой, одинокой свободной землянкой.

Я погрузилась в воду и некоторое время любовалась на закат в горах, раскинувшийся вокруг меня. Ванна ненавязчиво преобразилась в теплый источник, струи которого, гладили тело, массировали напряженные мышцы. И вскоре я закрыла глаза, отдаваясь тихому журчанию воды, негромкому щебету птиц, теплому ветерку, касавшемуся кожи и доносившему до обоняния аромат горных цветов – полная имитация. Неспешная мелодия гармонично вплеталась в звуки и запахи природы.

Сознание, еще мгновение назад анализировавшее происходящее, поспешило отключиться, и сонная нега охватила тело, вновь возвращая меня в ушедшую юность…

Горячие ладони скользят по моим плечам, спускаются вниз, оглаживая руки до кистей. Пальцы сплетаются с моими, а потом руки резко взмывают вверх, подвластные воле того, кто стоит, плотно прижавшись к моей спине грудью. Я распахиваю глаза и тихо вскрикиваю от восхищения и страха, потому что стою над пропастью, на самом ее краю, и только поддержка Егора Брато не дает мне сорваться туда, где клубится белесый туман.

Мне кажется, что это облака, под которыми прячется бездна. До рези в глазах всматриваюсь в нереальную мрачную красоту этого места. Наконец, голова начинает кружиться, и я нависаю над обрывом. Но сильные надежные руки курсанта Космической Академии не дают упасть. Он рывком прижимает меня к себе.

– Никогда не отпущу, – его шепот смешивается с дыханием и становится горячим. – Удержу, поймаю.

В эту секунду мне хочется смотреть не в пропасть, я хочу видеть его глаза. Он позволяет развернуться, и теперь я гляжу ему в лицо, зная, что за спиной обрыв, и даже слышу, как от моего движения камешки срываются вниз. Страшно, страшно до ужаса, но кровь все стремительней бежит по венам, зажигаясь огнем уже не в первый раз вспыхнувшего возбуждения. Только сейчас мне хочется дойти до конца, потому что он – лучший. Потому что я люблю его изо всех сил.