Дрянь

Я долго думал, как говорить с Лео. Что отвечать, если он будет задавать вопросы. Как вообще смотреть ему в глаза и признавать, что в жизни есть вещи, которые не исправить. У меня не было идей или ответов на все эти вопросы, но я уверенно распахнул дверь и шагнул внутрь.

– Дядя Себастьян! – Лео улыбался, раскинув руки, приглашая подойти к нему и обнять, что я и поспешил сделать.

– Как ты?

– Я быстро поправляюсь, я думаю, что даже чувствую, как ноги перестают болеть. Всё потому, что теперь у меня магия.

– Магия? – я смотрел на племянника в упор, не зная, как реагировать. Ранее ему нравились только крокодилы и динозавры, и к волшебству он был равнодушен.

– Да, ты знаешь, меня спасла тётя-панда и подарила магию!

– Панда? – в отличие от крокодила, игрушка медвежонка смахивающего на панду в магазине вчера была. Эх, знал бы.

– Да. Она такая добрая, мы теперь как брат и сестра.

Я поджал губы. Господи, неужели это от потрясения? Что мне говорить? Конечно, факт того, что ребёнок не плачет, не тонет в горе, а пытается видеть что-то приятное в жизни – это радует.

– И где она? – проявил заинтересованность, оглядевшись в палате.

– Она ушла, у неё дела. Наверно, она живёт в центральном парке на дереве, у неё даже нет телефона, представляешь?

– Она приходила к тебе во сне? – умоляю, боже, пусть ему это приснилось.

– Нет, она приходила ночью, бабушка её тоже видела.

Ладно, пока мама отдыхает, не буду беспокоить, но позже допрошу. Неужели видения?

Доктор, вызванный по моему требованию, уже в семь тридцать вещал, что учитывая обстоятельства, выдуманный новый друг в виде животного – это вполне классическая психологическая реакция организма. Он обещал, что постепенно, когда ребёнок осознает, что не одинок, это пройдёт и забудется. Пока же он советовал подыграть и, ни в коем случае, не отрицать существование панды.

В восемь я был у палаты двести пять и собирался постучать.

– Мистер Картер, – окликнула меня медсестра, – моя сменщица, что была в ночь, предупредила, что девушка ушла на дополнительные процедуры. Боюсь, её нет в палате.

В этот момент дверь двести пятой распахнулась, и мы с медсестрой удивленно повернулись к выглянувшей пациентке.

На вид ей едва ли было восемнадцать.