Наследие. Часть 2

Привязка усиливалась, стоило им оказаться рядом.

Наконец, Дархэйм не выдержал. Он опустил Ингер на пол, и она невольно попятилась, глядя в его голодные глаза, разом ставшие из серых черными. Все же она чувствовала за собой вину, иначе повисла бы на шее, а не вжималась спиной в стену, словно надеялась просочиться сквозь нее. Он все узнает, но позже. Сейчас проклятая привязка требовала от него совсем другого. Даже было немного жаль, что он не знал о том, что это действует на две стороны. Должно быть, она служит для связки пары, состоящей из равных половин.

– Неважно, – отмахнулся Эрхольд, еще тесней вжимая Ингер в стену.

– Что неважно? – пролепетала она, все еще вглядываясь ему в глаза пытливым взором.

– Для тебя все неважно, – кривовато улыбнулся черный лорд, задирая подол ее платья.

Мужская ладонь нырнула под ткань – нижнего белья не было, похоже, Ингер его вообще не надевала. Интересно, сколько раз за день она ласкает сама себя? Должно быть, часто.

«Словно змея», – подумал Дархэйм и поймал ее язык губами. Но вскоре отстранился и залюбовался искаженным страстью лицом.

– Странно, – вдруг удивленно произнес он, – но я, кажется, даже соскучился по твоим стонам.

– Я готова стонать для тебя вечность, – задыхаясь, ответила она, комкая в пальцах камзол на его плечах.

– О нет, сладкая, – рассмеялся Дархэйм. – Ты будешь кричать.

Но в этот раз все произошло быстро, без выдумок и болезненных фантазий. Всего несколько движений мужских бедер, и, хрипло выдохнув, полувиллиан отстранился.

– Уже все? – в голосе Ингер прозвучало разочарование, и черный лорд усмехнулся.

– Приведи себя в порядок, я скоро приду, – сказал он.

– Ты опять обманешь! – воскликнула женщина, хватаясь за его рукав.

– Сегодня не обману, – Эрхольд легко оторвал от себя ее пальцы.

– Поклянись!

Дархэйм обернулся и изумленно вскинул брови. Ингер попятилась под насмешливым взглядом, после развернулась и поспешила в свои покои. Эрхольд дождался, когда женщина исчезнет, и направился в темноту, желая удостовериться в своей догадке. Он неспешно прошел по черноте длинного коридора, ведя рукой по стене. Дотрагивался до ткани старинных гобеленов, висевших тут, сколько он себя помнил.