30 дней

Хочу смотреть, как мимо пролетает птица, хочу ощущать кожей дуновение ветра и слышать шорох травы под лапами зверя, спешившего обойти человеческий отряд стороной.

Вновь воскресила в памяти лицо Вайториса, каждую его черточку. Глаза, нос, скулы, губы, подбородок. Я столько разглядывала его, что могла бы нарисовать по памяти, если бы захотела, но рисунок не смог бы передать ни силу, исходящую от него, ни величие Вечного. Ты прекрасней всех в этом мире, мой Господин. Нет равного тебе в могуществе и власти. Ты – хранитель Граней, и только твоя воля имеет значение.

«Сними свое наваждение». Я распахнула глаза и встретилась взглядом с синими глазами, в которых сверкнул солнечный блик. Аквей развернул коня мне навстречу и теперь восседал на нем, удерживая за повод моего жеребца. Вязкая тишина разлилась вокруг, поглотив все звуки. Ничего не осталось, кроме меня, водника и переплетенья наших взглядов. Что за проклятая магия таится в его взгляде? Отчего грудь сдавливает в тиски, и каждый новый вдох становится пыткой?

– Дыши, Игнис, – шепнул Скай, и воздух послушно хлынул в горло.

– Что… тебе нужно, Аквей? – с трудом выговорила я, пытаясь усмирить бешеный бег сердца.

– Поговорить, – ответил он, продолжая смотреть на меня.

– Я не хочу разговаривать с тобой?

– Почему? Я заставляю тебя думать?

Я отвернулась, разрывая зрительную связь. Аквей неопределенно хмыкнул, тряхнул головой и, наконец отпустил поводья моего коня.

– Игнис Сиел – одна из самых жутких легенд нашего мира всего лишь маленькая трусишка.

Я некоторое время смотрела ему вслед, борясь с желанием догнать наглеца и высказать ему, что думаю о его подначке. Высказать со всем высокомерием и насмешкой, на которые способна. Все-таки не выдержала. Пришпорила коня и помчалась вдогонку слушая за спиной дробный перестук копыт лошадей всего отряда.

– Скай! – крикнула я, в одно мгновение забыв о недавно принятом решении не разговаривать с нарушителем моего покоя.

– Что? – он натянул поводья.

Позади заржала чья-то лошадь, кто-то крепко выругался. Кажется, люди водника приходят всё в большее недоумение от поведения своего господина. Только самому господину, похоже, было на все плевать. И на недоумение, и на хмурые взгляды, которые теперь достались и ему.