Чем дальше в лес, тем краше волки

Но как всегда все закончилось не так прекрасно, как начиналось. Поскольку мы за четыре года публичной демонстрации здоровых отношений так и не поженились, то виной тому, естественно, были оглашены остатки все той же дури: моя придурковатость и его гомосексуализм. Стоит признать, что Патрику на любовном фронте везло больше чем мне, ну в смысле мужчинам он нравился гораздо чаще, даже нашел себе по интернету тайного возлюбленного. Тайного, потому что в Беверли тот мог приехать, только как друг пары и не чаще, чем раз в полгода, чтобы не быть съеденным на завтрак все теми же сплетниками.

Перед уходом я отнесла Берти сыр и хлеб, а потом заперла люк. Закрывая кафе, перевернула вывеску на «Закрыто» и пошла к машине.

Пока я ехала к дому Патрика, начался дождь. Причем сначала слегка накрапывало, но когда я выходила из машины уже разразился настоящий ливень. За те два шага, что я сделала от машины до дверей, вся промокла и коробка с пирожными тоже.

– Бея, слава богу! – Патрик схватил меня за руку в прихожей.

– Ты что в темноте сидишь? Пробки выбило? – Поинтересовалась я, спотыкаясь о наваленные повсюду ботинки, пока он тащил меня вглубь дома.

– Нет. – Он выхватил коробку с пирожными и поставил на стол, а затем протянул мне прихватки. – Бея, спальня оккупирована, я сам не справлюсь.

Кем оккупирована я не успела спросить, меня впихнули в спальню с прихватками и сразу захлопнули за мной дверь.

– Давая, милая, домой пора, – прошептала я. – Уверена ты напугана больше Патрика, но поверь, никто не желает тебе зла и тем более потери жала. Лети к себе.

Осу я разглядела только у окна, против света, когда та вылетала.

Закрыв окно, постучала в дверь спальни:

– Давай выпускай, оккупант удалился к себе, – сообщила я через дверь.

Патрик вошел:

– Спасибо! Я уже боялся, что придется спать в гостиной на диване.

– Не думаю, чтобы осе захотелось лечь в твою постель, великовата будет, – усмехнулась. – Ладно я поеду, мне еще домой тащиться, а уже темно и из-за дождя видимость на нуле.

– Может у меня останешься? – Патрик упер руки в бока.