Во власти тирана

– Этот тебе привет от мужа, сука, – подхватив меня за волосы, четко прошипел мне в лицо один из нападавших. – В следующий раз, если будешь упираться, одними тумаками не отделаешься.

Размахнулся, и ударил меня кулаком в лицо. Вскрикнув, я ударилась о бампер собственной машины. В глазах потемнело.

Когда очнулась, обнаружила, что сижу на асфальте, под машиной. Перед глазами плыли красные круги. Саднящая боль пронизывала грудную клетку и живот, а из носа капала кровь. Сумка была здесь же, при мне.

«Даже не пытайся пройти освидетельствование. Тебе ничего не доказать. Лучше подумай, что может случиться, если будешь и дальше отвергать то, что должно произойти. Через неделю, как поправишься, я приеду за тобой к твоей маме, чтобы забрать тебя навсегда. Попробуешь снова упрямиться, отправишься в тюрьму вместе с братом за покушение на убийство. У меня есть все необходимые доказательства».

Беспомощно всхлипнув, я кое-как забралась в машину и позвонила Виталику.

Он приехал быстро. Я едва успела оттереть влажными салфетками кровь с лица и рук.

– Уезжай, – протянув мне сухой лед из аптеки, хмуро посоветовал брат. – Матери не скажем ничего, она волноваться будет, давление поднимется. Сама знаешь, как тяжело его сбивать. Ты Тимуру про дедовскую квартиру не говорила?

– Нет. Он никогда не спрашивал.

Сухой лед из аптеки перестал охлаждать переносицу, и я потянулась за вторым пакетиком.

–Вот и мы не скажем. Просто сваливай из города, и все, Оль.

– А работа, как же?

– Наталья Евгеньевна поймет.

Тот день окончательно разломил мою жизнь на «до» и «после».

…Через несколько часов я сидела в зале ожидания в аэропорту. Напуганная, растерянная, я прижимала к груди дорожную сумку и вслушивалась в объявления. Руки жалко подрагивали. Темные очки скрывали лицо и заплаканные глаза. Я не желала пропустить посадку на рейс.

Тело противно заныло, напоминая о том, что может случиться с непокорной женой Тимура Алексеевича Молчанова.

Может ли женщина оставаться верной мужчине, если он позволяет себе унижать ее? Если поднимает на нее руку и угрожает ее жизни?

Мне было стыдно признаться самой себе, но да. Я оставалась верной.