Олигарх

– Па, привет! – как можно бодрее, улыбнулась я.

– Привет, – он улыбнулся в ответ, но как-то жалко. Впервые рядом не было старенького ноутбука. Он просто сидел и таращился на кружку с чаем.

Я опустилась на стул рядом.

– Как дела на работе?

– Нет больше работы, Ксюша.

– Почему?

– Сегодня была последняя лекция. Слишком тяжело стало их вести.

Внутри что-то оборвалось. Зачем академии жалкий и больной преподаватель?

– Может, так даже лучше? Займешься тем, до чего всегда не доходили руки. А работать я буду.

У бабушки пенсия есть. Проживем как-нибудь, – натянув на лицо глупую улыбку, сбивчиво заговорила я.

– В академии осталась вся моя жизнь, Ксюша. А теперь как же? Без студентов, без лекций?

– Придумаем что-нибудь.

В телефоне щелкнуло сообщение. Я взглянула на экран. Пришел аванс. Ира не обманула – целых двадцать тысяч рублей. Для меня в моем нынешнем положении – почти состояние.

– Ну, вот, видишь, мне зарплата пришла, – просияла я. – Давай, что из лекарств купить нужно?

– В онкоцентре выдают бесплатно.

Но квот слишком мало, – покачал головой отец. – Квоту может получить только тот, кого комиссия посчитает достойным. А там таких, достойных, знаешь, сколько?

– Давай купим самое необходимое! К чему ждать эту квоту?

– Если купим один раз, они квоты не дадут.

– Что за ерунда?

– Не ерунда, Ксюша. Узнают, что мы можем платить, и не дадут.

– Так что же теперь, ждать, когда процесс станет необратимым?

– Подождем неделю. Если квоту не дадут на следующий прием, заплатим.

– Но неделя – так много!

– Ничего. Я потерплю.

Мне стало по-настоящему плохо. Горло перехватил спазм, и стало нечем дышать.

– Ерунду несет, – бормотала бабушка поздним вечером на той же кухне, когда отец ушел спать. – Вбил себе в голову, что ему бесплатно лечение дадут. Не дадут же! Я вот думаю, Ксюша: что, если квартиру продать? Мы в однушке уживемся? А остаток суммы пустим на лечение.

В однушке? В одной комнате с больным папой и бабушкой?

– Я не знаю, ба… – казалось, в спину медленно вбивали кол, и она становилась деревянной.

 – Честно, не знаю. Если считаешь нужным, выставляй на продажу. Только ведь разрешение папы тоже потребуется. А он не согласится.

– Это моя квартира. Не папина! – зло рыкнула она.

В глубине души зашевелилась догадка: отчаяние бабушки на самом пике. Папу не вылечить. Продадим квартиру, трясущимися руками снесем деньги в онкоцентр, а потом… финал один.

Мне стало тошно: как ни крути, а выхода нет.