Миллионер, Париж и туфелька

– Тогда я больно наступлю тебе на ногу шпилькой моей туфли, – я подмигнула и улыбнулась ему в ответ.

– Да ладно. Что могут эти хрустальные туфельки с бантиками?

Я ничего не ответила огромному симпатяшке на его скептичное изречение. Просто с размаху стукнула шпилькой по его правой ноге.

– Ай! – он тут же выпустил мои руки. – Ты…а ну, стой!

Но я уже неслась вниз по темной лестнице к выходу. Оставаться один на один с этим жутко симпатичным громилой мне хотелось меньше всего на свете. Не хватало еще завести знакомство! Мало мне рекламной вывески у дороги от этой веселой семейки?

Оказавшись у дома, я позволила себе перевести дух, и до подъезда пошла медленнее.

– Прости, Маш, ничего не вышло, – горестно вздохнула я с порога.

– Вау, – померкла синеволосая сестра в дверях кухни. – А я наделала горячих бутербродов с ветчиной и салатом.

– Идем, только руки вымою.

Когда я вышла из ванной комнаты, Машка с Картошкой уже закрылись в моей комнате.

Это был своеобразный бунт против Алены. Мы не желали делить с ней и ее Жужей вечернюю трапезу. Просто забрали горячие бутерброды, салат и чай в комнату, и плотно захлопнули дверь.

– Ты не ходила на собрание? – подсовывая развалившемуся на рабочем столе под лампой коту кусочек ветчины, осуждающе посмотрела в мою сторону сестра.

– Ходила. Только Маргарита Михайловна выгнала меня из класса.

– За что?! – черные, как уголь, брови сестры поползли вверх.

– Я ущипнула брата твоего Кирилла за бедро, он подпрыгнул, все на нас обернулись… ну, в общем, с собрания нас с ним вытолкали взашей.

– На собрание приходил его брат?! – глаза Машки загорелись неподдельным восхищением.

– Ага, – кивнула я.

– Он красивый?

– Да, очень красивый. Высокий, спортивный. Глаза карие. Знаешь, если бы я училась в школе, непременно бы запала на него.

Машка закатила глаза, и мы рассмеялись.

– Все в школе только и говорят про Макса! Он недавно из Парижа прилетел. У него отпуск, вроде, восстановление после травмы, и он решил помочь отцу с делами.

– Тоже футболист? – поморщилась я.

– Нет. Боксер.

– О, боже… и как он мне шею не свернул в коридоре? – я испуганно глотнула горячий чай.

– Говорят, у него от девок отбоя нет! И порисоваться он любит. Журналисты за ним носятся.