Ее шикарный босс

 – Тебе придется хорошо потрудиться, чтобы заслужить прощение…

Катя попыталась дернуть руками, но запястья были стянуты над головой так крепко, что пояс впивался в её нежную кожу и причинял боль.

Ей стало страшно. Раньше Егор не привязывал ее к кровати. Для вдохновения ему хватало смотреть и гладить. Видимо, что-то изменилось в его предпочтениях.

– Позавчера мы проводили фотосессию с девушками, которых профессионалы связывали веревками. Потрясающие узлы и полная беспомощность! Это жутко возбуждает! – Егор закончил с поясом, подошел к Кате, в ужасе притихшей на шелковом покрывале, и взял ее за подбородок.

Она испуганно хлопала глазами, не зная, чего ждать дальше.

– Да-да, они смотрели именно так, как сейчас смотришь ты – с отчаянием и безысходностью.

Кате очень не понравилось то состояние, в котором она оказалась. Она с силой дернула руками, но только причинила себе боль вмиг врезавшимися в запястья веревками.

Егор достал из ящика прикроватной тумбы миндальное масло и щедро смазал им руки.

Потом сел на край кровати, положил скользкие ладони ей на грудь и сжал – сначала мягко, а потом все сильнее, сдавливая и скручивая острые темные соски, пока нежная кожа не стала ярко-розовой, а Катя не начала вскрикивать и беспомощно ерзать по простыни.

Чувствуя, как дико бьется ее сердце под его ладонями, он немного ослабил хватку.

– Следы на коже от прикосновений великолепны… – Убирая руки, Егор с наслаждением впился взглядом в ее вздымающуюся от волнения и страха грудь.

– Достаточно, – охрипшим, сбивающимся голосом попросила она.

– Достаточно? Разве ты не знаешь, что модель до самого окончания работы мастера должна молчать? – Он гневно сверкнул глазами.

– Знаю… – Катя поникла и снова закрыла глаза.

Больше всего на свете она жалела, что позволила Егору себя привязать. Теперь он не отпустит ее, пока полностью не насладится каким-то новшеством, которое так поразило его воображение на съемках для порножурнала. И если она будет хорошо себя вести, не нарушая правил, завтра он подарит ей какую-нибудь дорогую безделушку с бриллиантами.

А если начнет брыкаться, в наказание он не отпустит ее до самого утра.

Егор снова щедро налил масла, и его ладони легли ей на живот. Пальцы сжимали и гладили, скользили все ниже, властно разводя её стройные ноги, и заставляя вздрагивать от жестких прикосновений. Никаких дорожек из поцелуев – только грубые, собственнические прикосновения, заставляющие ерзать и всхлипывать. Так работает мастер.