Зависть

Лариса проводила его высокую широкоплечую фигуру смеющимися глазами.

– Кто это? – обратила она на парня внимание Стаса. – Лицо знакомое, но, хоть убей не могу вспомнить, где я его раньше видела.

Хозяин квартиры отхлебнул пиво:

– Без понятия. Кто-то из друзей Радима…, – морщась отрыгнул, – наверное.

Лариса в эйфории возвела глаза к потолку:

– Просто прекрасно, – произнесла она, обращаясь к себе.

А через пару минут, по лестнице торопливо сбежала рыжеволосая девушка. Бледная и испуганная. Подлетела к Новиковой.

– Давай отойдем, поговорим! – потребовала она, сильно волнуясь.

Лариса весело сверкнула глазками, грациозно поднялась с места, и покачивая бедрами, лавируя между гостей, проследовала за подругой на кухню.

– Что происходит? – переходя на шепот, начала разговор Света, перед этим плотно закрыв за ними дверь. – Под спальней, куда Ярик увел Катю – очередь!

Новикова присела на барный стул и закинула ногу за ногу. Ее стройные ножки в тонких, прозрачных чулках, обутые в лаковые туфельки из черной кожи на высоком каблуке, смотрелись очень сексуально.

– Дурочкой не прикидывайся передо мной, – ехидно ответила она подруге. – Давно ведь знаешь, что я сюда никого по доброте душевной не приглашаю.

Света, схватилась за голову, погрузив пальцы в волосы, крепко зажмурилась.

– Что теперь со мной будет?! Меня по-любому как свидетеля привлекут и из сериала выкинут, если это дело гласности наберет. Мне конец! Ты понимаешь, что заигралась, Лариса? Перешла грань.

– Да ничего не будет… расслабься, – с безмятежной улыбкой ответила Новикова. – Такие простушки, как она в полицию не заявляют. Им огласка страшнее, чем само изнасилование.

– Там шесть человек, Лар!

– Маловато. Я рассчитывала, что желающих поболее будет.

В светло карих глазах Светланы выступили злые слезы:

– Я думала, ты хотела, чтобы она просто переспала с кем-нибудь, а ты устроила для нее мерзкую групповуху! – с отвращением выплюнула девушка последние слова. – За что ты так с ней? Что она тебе сделала, чем помешала?

Лариса, вскинув подкрашенную бровь, посмотрела на подругу с холодным торжеством:

– Ничего, – ее губы сложились в сладкую улыбочку, а голос зазвучал вкрадчиво.