Уничтожить взрывом

На фоне раздутой борьбы с террором нахождение рядом с такими людьми, как Аль Фазим, не прибавляло авторитета. Перечислять деньги на секретные счета – да, покупать журналистов и телеканалы – без проблем, но открытое участие в обсуждении способов свержения существующей власти выходило за рамки относительно безопасной деятельности. В конечном итоге случилось то, что должно было случиться. Аль Фазим увидел в Кивинове свою правую руку в России, а Хорин и Бабичев панацею от Лубянки.

Троегубов посмотрел на часы. До условленного времени оставалось ровно столько, чтобы дойти до остановки.

Рассчитавшись с официантом, он вышел на улицу. Было душно. По дороге проносились «Фольксвагены» и «БМВ». По тротуарам, выложенным еще сто лет назад отесанным камнем, сновали люди. Поднявшись на платформу, проходившую на уровне третьих этажей зданий, Михаил Игнатьевич сразу увидел Потапова.

Несмотря на очень теплые отношения между Россией и Германией, особенно в период после вывода войск с территории восточных земель, немецкая контрразведка со своей неизменной педантичностью и аккуратностью держала в поле зрения соответствующую категорию работников посольств и представительств.

На всякий случай они не стали выдавать интерес друг к другу на перроне и больше по привычке, чем из опасения, перепроверились на предмет слежки.

Шумно проскрипев тормозами, остановился состав. Троегубов нырнул в открывшиеся двери и вошел в вагон. Навстречу направлялся Потапов. Он был одет в рубашку с короткими рукавами, светлых тонов брюки и легкие коричневые туфли.

– Как у тебя? – Потапов заглянул в глаза Троегубова. Обменявшись приветствиями, они уселись в середине вагона.

– Нормально, – пожал тот плечами.

– Выглядишь неважно. – Потапов бросил ничего не выражающий взгляд на севшую рядом немку с ребенком.

– Ты думал, я там отдохнуть смогу? – Троегубов усмехнулся. – Держи.

В руки Потапова перекочевал журнал «Штерн» с вложенной в него дискетой.

– Где купил? – Под этим вопросом Потапов подразумевал, когда Троегубов умудрился набрать на компьютере отчет.

Михаил Игнатьевич понял его.

– В самолете. – Он положил руку на ноутбук, который лежал на коленях.

– Понятно, – вздохнул тот и посмотрел в окно.

Проезжали старую часть Берлина. Высокие, угрюмые стены зданий из потемневшего от времени кирпича внизу были исписаны и изрисованы аэрозольной краской.

– Удалось что-нибудь узнать о курортах? – оторвав взгляд от унылого пейзажа, поинтересовался Потапов.