Голос сердца

Ты напористый, агрессивный и непредсказуемый. Общаясь с тобой, я будто хожу по минному полю, не зная где мина подорвется, а где — нет. Это очень страшно, Адам. Это все время держит в напряжении и заставляет задумываться над каждым словом или жестом. А друзья должны общаться между собой свободно, без всякого напряжения, разве не так? Согласись, любой бы на моем месте испугался. Да, я тебя боюсь и всегда боялась, потому что ты можешь причинить боль просто так, лишь от того, что тебе так захотелось, не задумываясь о последствиях.

— Но ты же не боялась меня, когда защищала Нестерову! — воскликнул Адам — ты была такой спокойной, я не почувствовал в тебе и капли страха! И только поэтому сам смог успокоиться. Почему же ты испугалась теперь?

Бесстрастная маска, скрывавшая его эмоции раскололась вдребезги, и я увидела его боль, гнев и обиду. Это многое мне о нем рассказало. Наконец-то я осознала, в чем у нас с Идолбаевым возникло недопонимание:

— Нет, Адам, не правильно. Тогда я тоже боялась. Мне хотелось убежать от тебя подальше.

Я бы так и сделала, да только выход был заблокирован. И у меня не осталось выбора. Если не можешь от своего страха убежать, то надо встретить его лицом к лицу и сквозь него пройти, надо сделать его незначимым, затолкнуть подальше, забыть о нем на время. А вместо него надо сосредоточится на чем-то другом, более важном, чем страх. Это и есть смелость, Адам, понимаешь? Смелость — это не отсутствие страха, он никуда не девается. Смелость — это сосредоточенность на чем-то более важном, чем страх.

Парень так внимательно слушал меня, как будто я открывала ему великие тайны. Неужели он этого не знал? Пока я говорила, обида и гнев постепенно покинули его лицо и оно приняло задумчивое выражение. В глазах мелькнуло любопытство:

— И на чем же ты сосредоточилась в тот раз?

Я пожала плечами:

— Наверное, на своем чувстве справедливости. Мне показалось очень несправедливым, что староста пострадает за то, что просто пытается быть хорошей старостой.

— Хм, тогда мне все равно не ясно, откуда у тебя взялось твое спокойствие: я думал, ты сосредоточилась на нем — парень устало провел рукой по своим темным слегка вьющимся волосам.

— Да, так и есть. На спокойствии я тоже сосредоточилась, но уже потом… Как тебе объяснить? Толчком послужило чувство справедливости, оно помогло приглушить мой страх. Но твою ярость было этим не победить. Нужен был дополнительный противовес. И вот спокойствие и равновесие стали этим противовесом.