Тысяча китайских журавликов

– И где ты ее… – Вик, видимо, хотел брякнуть «подцепил», но под моим хмурым взглядом осекся. – Угу… Дай подумать, – он посмотрел на потолок, – если вы варились в одной компании, то это либо мы, то есть «Рингос», либо институт. Хм, а с кем же ты мог замутить в «Рингосе»?.. Разве что с Верочкой. Вряд ли. Тогда может…

– Она… – я прикрыл глаза, вдохнул полной грудью воздух, как перед прыжком в воду, и выпалил: – Да, она моя студентка.

Боже, как он ржал. Этот урод, не обращая внимания на косые взгляды постояльцев отеля, хохотал во все горло и по-мультяшному дубасил ладонью по столу.

Он закатывал глаза и хватался за сердце. Показывал на меня пальцем и в изнеможении откидывался на стуле. Я терпеливо ждал.

– Блядь, Кольцов, – Вик утер тыльной стороной ладони выступившие слезы, – немедленно извиняйся за все то, что ты мне наговорил пять лет назад.

– Я уже извинялся сто раз.

– А вот теперь извиняйся в сто первый, но зато с полным осознанием дела.

– Извини. Я был не прав.

– Нет, не так! – Он продолжал периодически хихикать и смотрел на меня с каким-то превосходством.

 – Извиняйся так, чтобы я поверил, что ты, скотина, понял, какой скотиной тогда был.

Я не ответил. Я правда не знал, что сказать. Как объяснить, что и сейчас, сам вляпавшийся в это дерьмо, считаю такую связь неправильной.

Вик принял мои безмолвные извинения, снисходительно хмыкнув:

– Порадуй меня, скажи, что она первокурсница!

– Не дождешься.

– Младше?! С подготовительных курсов, что ли?

– Слушай, эти отношения и без твоих подъебов изрядно подпортили мне жизнь, так что – отвали.

– Ну-ну.

– Я серьезно.

– Ладно, не буду тебя сейчас пытать, но ты мне должен.

– Что я тебе должен?

– Должен рассказать все.

Я пожевал губу. Вик залпом допил чай и поднялся.

– Мы на какую трассу сейчас?

– Я… не знаю. Езжайте пока без меня. Я позвоню, как соберусь.

Он похлопал меня по плечу, еще раз хохотнул и скрылся в холле, а я заказал завтрак.

– Свободно? – Маша (Даша?), не дожидаясь разрешения, уселась на место Вика.

В лыжном комбинезоне она выглядела едва ли не эффектнее, чем в нижнем белье. – Над чем это твой друг так потешался?

– Я сказал, что ты оказалась девственницей, – грубо пошутил я, но она оценила.

– Ты забавный. Мы с друзьями собираемся на четвертую очередь, хочешь с нами?

Четвертая очередь? Я посмотрел в окно – слишком облачно, на четвертой очереди не видно сейчас ни хрена. Экстремально. Предельная концентрация.