Тысяча китайских журавликов

– Ну чего ты смеешься? Я уже двадцать лет преподаю на кафедре, а он хоть бы на грамм изменился. И двадцать лет назад он так же все видел, слышал и все про всех знал.

– А мы с одногруппниками считаем, что он – биоробот! Что у него есть сканер-антенна и что он ею нас всех просвечивает насквозь. Некоторые даже считают, что если постоять с ним подольше – рак можно излечить или, там, СПИД.

– Да? Может, и так. Но в любом случае он не человек.

– Сверхчеловек! А вдруг он…

– Так, ты лучше расскажи – сдалась-то достойно?

Девочка замялась.

– Понимаешь, он когда про Сочи-то упомянул, у меня все из головы и вылетело. Ответила кое-как…

– И что он тебе поставил?

– «Хор.».

– «Хор.»?! Понятно. И то он, наверно, из жалости тебе «хор.» вляпал… В общем, опозорила ты мои седины пред Магистром.

– Извини.

Да шутил я. Мы встречаемся – без году неделю, и я еще не решил, как реагировать на Катины оценки в частности и учебу в целом. Но повисла напряженная тишина.

– Если бы ты не был моим преподавателем, как бы ты реагировал на мои оценки? – спросила она после театральной паузы. – На никому не нужные, ничего не значащие оценки?

– Ты обиделась?

– Нет, но сам подумай: учись я на соседнем факультете, ты бы даже внимания не обратил, что я как-то не так сдала экзамен. «Четверка» – это нормальная оценка.

– Учись ты на соседнем факультете – мы бы не познакомились.

– Ну и прекрасно бы было, – выпалила она.

Я потрясенно замолчал. Что значит «прекрасно бы было»?

– Тебя что-то не устраивает? – спросил я ледяным тоном.

– Меня все устраивает, но согласись, нам было бы проще общаться, если бы я училась на другой кафедре.

– То есть… поправь меня, если я ошибаюсь, тебе сложно со мной общаться?

– Ну… Да, мне сложно.

– В чем же сложность?

– Нам… Мне сложно абстрагироваться от того, что ты мой преподаватель, а я твоя студентка.

Я усмехнулся.

– Кать… У нас с тобой отношения начались за сутки до Нового года. После чего я уехал сюда, и весь наш роман заключается в… – я посмотрел на мобильный, – семи с половиной часах телефонной болтовни. И в каком месте тебе сложно абстрагироваться?

– Именно в этой телефонной болтовне.

– Подробнее.

– Я постоянно фильтрую, что тебе можно рассказать, а что нет.

– О боги, – я застонал.