Демоны города масок

Айдан отправил в Вароссу солдат, чтобы убить вас, и они уже на полпути. Я пришла, чтобы увести вас за собой.

За окном стучал осенний дождь, выбивая из меня надежду и волю. Ансар удрученно молчал, теребя в руках бумагу, с которой и заснул.

– Когда пришла весть о смерти воеводы, поместье тут же окружила дружина. Комендант – еще одна продажная псина, надо было и его утопить – словно взбесился. Усилил патрули, увеличил число привратников, приставил надзирателей к поместью. Они караулят нас, а за прислугой, которая выходит в город, следуют коршунами.

Нам так просто не уйти от них.

– Значит, уйдем с боем, – процедила Игла, и я впервые с ней согласилась.

Глава 4. Вожак

Амаль

Сорок членов отряда собрались в обеденном зале, облачившись в полное обмундирование, и каждый слушал меня так внимательно, словно стремился запомнить слова наизусть. Ансар задумчиво прожигал взглядом свои ладони, но, судя по всему, не видел даже их. Я рассказала все: о нападении кадара и убийстве Беркута, о сожжении Арлана и заточении в подвале корпуса навиров, о зверстве псин Айдана и пещере волхатов, о новом Нараме, своем противоречивом отношении к плану Мансура и поспешном бегстве по коридору огня.

Никогда прежде мне не приходилось так откровенничать с солдатами. Благо, Данир проводил Иглу с Маурой в мою спальню, и они в разговоре не участвовали.

Солдаты скорбели по жестоко убитым братьям, как и я. Новость о смерти командира прилетела к ним с беркутом Михеля еще четыре дня назад.

Отряд сумел принять эту новость и выдвинуть Ансара на опустевшее место. Кому еще, если не ему, ближайшему соратнику и преданному помощнику, принять бразды правления? Я же принесла новость страшнее. Но сегодня мы не могли позволить себе раскиснуть и скулить побитыми псами.

– Я пойму и приму ваше решение уйти. Грядущая война моя, но не ваша. Я не буду принуждать оставаться со мной и следовать в Адрам. За воротами Вароссы каждый из вас волен покинуть меня и отправиться туда, куда зовет сердце, – закончила я, и мой взгляд помимо воли скользнул по лицам солдат в отчаянной попытке узреть их намерения в едва заметных изгибах губ или прищурах глаз.

– На спину каждого из нас навсегда нанесен символ отряда. Пусть нас уже не пятьдесят, как на рисунке, но память об убитых братьях будет жить десятилетиями. Так и останется впредь, – заявил Ансар, не посмотрев ни на кого из солдат. Он был уверен во всех до единого, и не ошибся.