Заповедник забытых богов

Ты должна дать ему эту уверенность, хотя бы немного. Ведь он любит тебя, а это самое главное.

– Как мне это сделать? Я не могу быть его женой, не могу с ним жить. Мы из разных миров, совершенно непохожих друг на друга!

– Но показать-то ему свой мир ты можешь? И Элладу? Чтобы он по крайней мере знал, что здесь у тебя нет другого мужчины или, чего доброго, мужа?

– Свой, наверное, могу, – задумалась девушка, – а по поводу Эллады не уверена, я же не могу сделать это без разрешения.

– Так поговори с Гермесом.

Не думаю, что сейчас, когда всё и так летит в Тартар, кто-то будет против.

– Это ужасно, – Оля вспомнила об Эриманфе и Пегасе, и слёзы опять градом покатились по её щекам, – что ждёт ваш мир?

– Ничего хорошего, – мрачно ответила Аглая, потянулась было к кувшину с амброзией, но вместо этого щедро налила себе отвара, который приготовила для гостьи.

– Зевс призывает всех на большой совет, – раздался с улицы сильный женский голос, – боги, немедленно явитесь в дом Крониона[12 - Кронион – эпитет Зевса, сына Крона.

].

– Это Фемида, – сказала харита, поставила кубок и поднялась, – мне надо идти.

– А можно мне с вами? – взмолилась девушка, – Я ведь тоже переживаю за Элладу, за всех вас!

– Можно, – разрешила богиня, – попробуешь войти со мной. Если отец не захочет, он просто не допустит тебя во дворец.

* * *

Громовержец не возражал. Точнее, он и не обратил внимания на смертную, затесавшуюся в толпе беспокойно переговаривающихся и переглядывающихся богов.

На совет созвали всех – и олимпийцев, и остальных богов, и морских, и небесных, и подземных. Сам Зевс производил не лучшее впечатление. Его могучая фигура больше не излучала непоколебимую уверенность в своей власти, казалось, под гнётом проблем он начал сутулиться и даже постарел. Впрочем, явившиеся на совет выглядели гораздо хуже: не просто расстроенными, а пребывающими почти в панике. Дворец Крониона уже не радовал своим обычным парадным блеском.

Здесь было чуть почище и поаккуратнее, чем у других богов, всё же Громовержец сильнее их, но и его силы таяли. Даже пернатые обитатели Олимпа были грустными и какими-то ободранными. Орёл Зевса, нахохлившись, сидел на спинке трона. Павлин Геры, нервно вздрагивая, дремал у ног царицы богов.

Наконец, все устроились за столом, и к ним поспешил Ганимед – невысокий, стройный и очень красивый юноша.