Заповедник забытых богов

Пережить ему пришлось много: страшный пожар, после которого он был отстроен заново, разграбление римлянами, украсившими свой форум изумительной статуей богини, так искусно вырезанной из слоновой кости, что она казалась живой, и упадок, пришедший вместе с новой религией. Но великолепные фронтоны, изображающие охоту на калидонского вепря (чьи клыки тоже стали трофеем императора Августа), и тройной ряд колонн, демонстрирующих три знаменитых ордера – дорический, коринфский и ионический, всё ещё производили сильное впечатление.

У храма толпился тревожно переговаривающийся народ, не решавшийся войти внутрь. Отчаянные крики и грубая ругань была слышна даже на улице. Афина стремительно взбежала по ступеням. За ней последовал Гермес, следом, стараясь не отставать – Оля. Судя по тому, что никто и головы не повернул в их сторону, боги сделали их процессию невидимой. Не успели они войти, как навстречу богине выбежал испуганный мальчик лет двенадцати. Его белое пышное одеяние жреца было грязным и потрёпанным, повязка съехала набок и еле держалась в длинных волосах, по окровавленным щекам бежали слёзы.

– О, Алея[4 - Алея – «защищающая», «богиня убежищ», эпитет богини Афины в Тегее.], умоляю о милости и защите! Я не смог уберечь твой дом! Я…

Его прервали окрики мужчин в доспехах. Воины собирали приношения в огромные корзины и стаскивали с постамента мраморные статуи Афины, Асклепия и Гигиеи. Один из них резко рванул статую на себя, отколовшийся щит рухнул на плиты и разбился.

– Как вы посмели осквернить жилище великой богини и оскорбить её слугу? – в ярости загремела Афина.

– Здесь больше не будут поклоняться демонам, – отрезал здоровяк с жёстким лицом, видимо главный, и, обнажив меч, ринулся вперёд.

Наверное, боги сейчас уже стали видимы для смертных, потому что его примеру последовали остальные. И им пришлось сражаться с этими смертными на равных.

За алтарем притаился мальчик-жрец. Не в силах пошевелиться, он расширившимися от страха глазами наблюдал за сражением. В храм вбежали молоденькие девушки в белых хитонах и замерли у входа. Видимо, они тоже служили здесь и теперь рыдали, глядя на учинённый разгром.