Пламя Феникса

Младший сын Генерала, облаченный в расшитый золотыми перьями угольно-серый костюм с длинным плащом, поднял руку, нисколько не изменившись в лице, и одна из девушек на глазах публики неестественно согнулась пополам – Лали даже вздрогнула, – и, замерцав, преобразилась в яркую сине-зеленую птицу, взметнувшуюся над собравшимися.

– Это посланница нашей королевы-матери, цани, птица-счастье, вестница. Увидеть ее равносильно тому, чтобы узреть солнце среди пасмурного дня.

Лали открыла рот от изумления, глядя, как птица делает круг над их головами.

Трудно было поверить, что это та же девушка, что стояла совсем недавно перед ними.

– А теперь ты, луни, спой нам, – тихо промолвил Самсон второй, высокой и рыжеволосой.

Девушка посмотрела на Укротителя с нежностью, ее длинные ресницы затрепетали.

– Благодарю, мастер, – сказала она и поклонилась, а Лали поразилась такой учтивости.

Луни опустилась на колени, ее юбки разошлись золотым веером, а когда она запела, на глазах Лали выступили слезы счастья.

Как же это было прекрасно! Девушка не просто пела, а рассказывала целую историю, которую Лали могла бы слушать вечность. В конце Лали чуть ли не вскочила с места, чтобы попросить продолжить пение. Интересно, луни тоже умела обращаться в птицу?

Самсон подошел к певице и ласково погладил ее по щеке.

– Хорошая девочка, ты просто умница, луни, – донеслось до Лали. А затем юноша скорее выдохнул, чем произнес, чужой по звучанию слог: «Гхэ». И в этот же миг девушка взяла одну ноту, нестерпимо приятную для слуха, мучительную.

Тело певицы извивалось, изгибалось, платье сбилось на плечи, сквозь кожу прорвались красные перья, покрывая грудь и шею. Посуда на столах задребезжала…

– Достаточно! – поднялся со своего места король Виктор. – Ваши дары нам весьма интересны, – громко и ровно, перекрывая пение луни, провозгласил он.

Когда девушка-птица замолчала по велению своего мастера, гости разом ахнули от облегчения и удивления. «Что это было?» – доносилось со всех сторон.

– Это только одна из пяти нот «Песни вечности», что дарует долгую жизнь и процветание, – проговорил Самсон и, прижав ладонь к груди, слегка поклонился правителям Ремесиса.

Лали не могла оторвать взгляда от Укротителя: от него шла невероятная энергетика, хотя внешне он был совершенно спокоен и сдержан. В его глазах бушевало настоящее пламя.

Лали бросило в жар, и она снова уткнулась взглядом в стоявшую перед ней миску с выпечкой.