Пламя Феникса

Там никто не жил, насколько знала Лали, а это место стало памятником эпохи Захвата – недолгой, но разрушительной.

Юви велела оставить мост и дворец нетронутыми, словно в напоминание о том, какая беда могла бы разразиться, не приди Виктор вовремя.

Под мостом, который устремлялся в небо, до верхней террасы дворца теперь пролегал канал. Вода искрилась, кое-где проплывали лодочки и кувшинки, а ветер гонял бумажные фонарики, которые остались после праздника.

Лали подставляла лицо этому ветру, чтобы он осушил ее слезы.

Как же больно, как нестерпимо больно… Заигравшись в иллюзии, она не заметила, что и сама фантом. Кто она такая? Почему все так долго молчали? И если бы не дурное настроение Дженни, узнала бы она когда-нибудь – или жила бы в счастливом неведении?

Но ведь она всегда чувствовала себя в доме немного… чужой. Сестры частенько запирали ее в комнате, по поводу и без. Но Лали считала, что так нужно, даже если была не согласна, даже если чувствовала скуку или страх. Она находила тайные пути, приспосабливалась, но никогда, никогда прежде не сердилась на родных.

А теперь она была зла.

– Лали? Почему ты здесь? – окликнули ее.

Она наспех вытерла слезы и обернулась. Забранные в высокий хвост волосы растрепались и теперь щекотали лицо. Две бледно-розовые ленточки колыхались, спутываясь с каштановыми прядями. Лали поймала ленту и намотала на палец.

– Роши, – скорее выдохнула, чем сказала Лали и закусила губу, стараясь представить, в каком она сейчас виде и есть ли где отметины на открытых участках ее тела.

Роши с Риоком ушли на тренировку, и она не думала, что парень так быстро вернется и последует за ней. К тому же он выглядел несколько иначе, что ошарашило Лали, ведь они виделись совсем недавно. Когда он успел так измениться?

– Ты же…

Казалось бы, ничто не могло удивить ее сейчас, но Роши все же застал ее врасплох.

– Изменился? – словно прочитал мысли. Его улыбка сверкнула полумесяцем. Обычное угрюмое и болезненное выражение лица исчезло, в зеленых глазах плясали озорные искорки.

Да и праздничная одежда на нем сидела иначе. Жемчужно-серая рубашка, жилет на несколько тонов темнее, лазурный шелковый платок в нагрудном кармашке. – Я еще никогда не чувствовал себя таким живым!

Он раскинул руки и потянулся, будто хотел охватить весь мир. А Лали вдруг ощутила себя маленькой и одинокой и поежилась от внезапной прохлады.

– Это здорово, – выдавила она улыбку и посмотрела на него снизу вверх.