Проклятие на удачу

Соседняя с нашей комната была предложена парням, которые, оставив вещи, пошли заниматься лошадиной упряжкой, Колокольчиком и тайком изучать внутреннее устройство сарая. Я кинула сумку на пол рядом с кроватью и сладко потянулась на тонком бугристом матрасе. Анника положила свою сбрую на крышку сундука, чтобы в случае внезапной опасности можно было легко дотянуться до оружия, и присела на краешек постели. Расслабиться в подозрительной хижине девушке явно не удавалось.

– Майя, тебе не кажется странным, что одинокая ветхая старуха так просто впустила четверых вооруженных незнакомцев к себе в дом? Хочу напомнить, что двое из нас крепкие и рослые мужчины.

Мало ли, может, мы хотели бы ограбить ее или еще чего похуже!

– Да брось ты, – перевесилась я с кровати, чтобы взглянуть на Аннику. – Ну что тут воровать? Бабка и сама знает, что на ее лачугу не польстится и самый непритязательный разбойник. А подзаработать в праздники, сдавая аж две комнаты согласным на скромные условия жилища путникам, – святое дело.

Я переместила верхнюю половину туловища обратно на матрас и расслабленно по нему растеклась. На кухне что-то шипело и шкворчало – готовился поздний ужин. Раздался стук в нашу дверь:

– Вы не спите? – Наг и Крэд вернулись из сарая с докладом.

– За стол! – послышался голос драконихи.

Мы вышли из комнаты и направились в маленькую кухоньку, тускло освещенную желтым светом масляной лампы, которая, потрескивая, сыпала мелкими искрами.

По центру стоял широкий дубовый стол в окружении стульев и табуреток. На нем в большой тарелке была горой навалена отварная картошка. Рядом, в продолговатом блюде, лежало нарезанное сало и жареная свиная колбаса. Наломанный большими ломтями хлеб источал аппетитный аромат. Дракониха разлила какую-то мутную жидкость из глиняного кувшина по кружкам и, пожелав нам приятного аппетита, удалилась.

– Славная старушка и такая заботливая, – высказался Наг, уплетая за обе щеки горячий ужин.

– А вдруг еда отравлена? – не сдержалась Анника, все еще ожидающая подвоха. – Ночью яд подействует, мы станем беззащитны, и бабка, обратившись упырем, выпьет нашу кровь, – девушка обреченно возвела взгляд к потолку.

– Ага, прямо отравленных нас и высосет… – флегматично заключила я, накладывая в тарелку дымящуюся картошку. – Это такой извращенный способ самоубийства – травишь потенциальную пищу, а, когда та откинется, поедаешь.