Два мира

Его лицо искажали гримасы, он смеялся и плакал, а глаза безумно вращались. Тело его сотрясали судороги, из горла вырывались нечленораздельные звуки и хриплый смех.

Над мужчиной стоял высокий худощавый священник в черной рясе. Он едва заметно шевелил губами и изредка крестился. Высокий лоб его покрылся мелкой испариной, бледные руки дрожали от напряжения:

– Именем Господа нашего, изыди! – прошептал монах, осеняя себя крестным знамением.

Мученик издал истошный крик и затих. Черты лица его разгладились, судороги прекратились.

Священник, тяжело ступая, поднялся за кафедру и мутным взглядом оглядел зал: каменные стены, слабый свет лился из маленьких окошек, на лавках – перепуганные горожане, за столом – суровые присяжные.

– Ваша Честь, господа присяжные, на ваших глазах я избавил этого несчастного от бесов, которые его мучили последнее время, но я прошу отправить этого человека обратно в камеру, чтобы он мог молиться о спасении своей души! Он поддался земным страстям и низменным желаниям, потому что дух его слаб.

– Спасибо, отец Рафаил, вы можете занять свое место.

Суд удалился для вынесения решения.

Бесчувственное тело еще недавно одержимого мужчины было вынесено в смежную комнату. Отец Рафаил, неуверенно ступая, направился к небольшой скамейке, где его ждал молодой человек, голубые глаза которого с восхищением смотрели на старшего товарища.

– Это была блестящая работа! – восторженно прошептал он и смущенно улыбнулся.

– Да, Даниэль, мне пришлось потрудиться, – священник отвечал очень тихо, но в голосе его звенела плохо прикрытая гордость. Однако молодой человек этого не заметил и продолжал преданно смотреть на монаха.

– Вы потребовали снова заключить его под стражу, но осужденный чист, неужели его нельзя отпустить домой? – поинтересовался Даниэль, считая, что приговор чересчур строг.

– Ты слишком мягок, и это плохо! – повысил голос Рафаил и нахмурился.

Молодой человек виновато замолчал, по-ученически сложив руки на коленях. Он недавно блестяще окончил духовную семинарию и был готов служить церкви. На груди его блестел серебряный знак охотника на еретиков и колдунов. Юноша был совсем не похож на монахов – рясы на нем не было, ее заменяли холщовый костюм и плащ. В его ясных глазах еще не горел огонь фанатизма, а губы готовы были скорее улыбнуться, чем сжаться в упрямую линию.