Сумман твоего сердца

Я улеглась рядом, прислушиваясь к тихому разговору, ожидая звук захлопнувшей входной двери.

Гость оказался не только противным, но и терпеливым. Спать не хотелось, второй раз читать единственную книгу тоже. Я уже поправила кровать. Заглянула в пустой шкаф. Проверила свои вещи. И только спустя, наверное, минут тридцать, услышала звук закрывающейся двери.

Спустившись по лестнице, я была разочарована. Роган не ушёл. Вернулся Мика, с огромным свёртком в руках.

– Натали, это тебе, – он вручил мне свёрток. – Разверни его в комнате, – проговорил парнишка, косясь на поднявшегося из-за стола Рогана.

– Хорошо, – и снова ретировалась.

– Чёрт! Спасибо Мика, выручил, – переведя дыхание, закрыла дверь.

– Ну-с…Посмотрим, что там, – уложив свёрток на кровать, стала медленно его разворачивать. А увидев содержимое, я опустилась рядом, по щекам потекли слёзы.

В свёртке лежала дополнительная одежда – синее платье из мягкого тонкого плюша, смешные труселя и сорочка. А ещё что-то очень напоминающее ночную рубашку – длинную, до пола.

Там же, аккуратно завёрнутые в пергамент, лежали баночка с кремом, нежным по консистенции с запахом розы, и брусочек ароматного мыла. И, конечно, зубная щётка, с порошком, кажется, это был мел и перетёртая сухая мята.

В тот момент я была счастлива и искренне благодарна Мику и мсье Филу. Ощущение бедной сиротки не покидало меня всё это время. Кроме подозрительной для этого мира одежды, у меня ничего не было. Возникла было мысль о продаже ножа или телефона, но я сомневалась, что много выручу за них.

Да и незнакомые вещи могли вызвать немало вопросов.

Остались только золотая цепочка и кулон, но это всё, что было у меня в память о родителях. Маленькая фотография, спрятанная в небольшой круглый диск. Его на моё двадцатилетие вручила мне мама, попросив никогда не снимать. А теперь, благодаря парнишке и лекарю… Додумать не успела, услышав хлопок закрывающейся двери.

Спускалась на этот раз медленно и вытянув шею – осмотрелась. Рогана в прихожей и на кухне не наблюдалось.

Сбежав с крайних ступенек, я обняла опешившего Мику, целуя в щёчку. Следом поцелуй достался мсье Филу.

– Спасибо вам огромное, – со слезами на глазах поблагодарила.

– Ну будет, нечего сырость разводить, – добродушно поворчал лекарь. Мика, присев на табурет, глупо улыбался.

– Не буду, – ответила я, вытирая все же успевшие набежать слёзы.

– Продолжим… на чём мы остановились?

До самого ужина он дважды прогнал меня по прочитанной книге.