Стальной цветок долины

Кафа вроде бы считалась генуэзской колонией и главным рынком рабов на Чёрном море… или это не сейчас, пока она ещё принадлежит татарам?

– Наместник Юзим пожелал видеть в своём гареме прекрасную беловолосую гурию, – сказал Ильшат, на удивление став словоохотливым. Может, сердиться прекратил после моей неудачной и глупой попытки побега, – ты стара, но лицом красива и язык знаешь. Пугливой ланью прятаться не будешь, а наместнику, по слухам, нравится объезжать норовистых кобылок.

– Мне девятнадцать зим, он не купит меня.

– Скажу четырнадцать, ты хрупкая словно цветок.

– А я скажу, что ты обманул его.

– Юзим сильный и мудрый муж, он не будет тебя слушать, – возразил Ильшат, тем самым прервав наш разговор, и больше ни слова не сказал до самого вечера.

На ночной стоянке, сидя у костра, я долго смотрела, как пламя жадно пожирало брошенные в него ветки и думала. Сбежать по дороге не удалось, уже через метров пятьсот меня нагнал взбешённый Ильшат, наотмашь ударив по лицу так, что я слетела с лошади и больно ударилась плечом о камень.

Попытаться ещё раз? Теперь сделать это лучше на рассвете и пешком, ползком скрываться среди густой зелени? Но видно, Ильшат, заметив что-то на моём лице, перед тем как улечься спать, стянул мои руки за спиной сыромятным ремнём, а ноги верёвкой и привязал к себе.

– Козёл…, – прошипела, обессиленно упав на подстилку. Я смотрела на яркие звёзды, пытаясь вспомнить лица братьев, но не смогла. Лишь на миг мелькнули их глаза, так похожие на мамины, и всё подёрнулось туманом.

– Я справлюсь, обещаю, – беззвучно прошептала, смигивая слёзы, невидящим взглядом смотрела на чернильное небо, нависающее над нашим лагерем, с мигающими на нём огоньками.

Мы ехали уже более трёх недель, дорога стала понижаться, а небольшие порывы ветра стали всё чаще приносить запахи моря. Неожиданно за крутым поворотом перед нами возникли невысокие каменные сооружения, больше похожие на землянки, куцые кусты у двора и люди – шумные, загорелые. Женщины неспешно занималась хозяйственными делами: кто стирал тут же на улице, разбрызгивая грязную воду прямо под ноги прохожим, ещё одна месила в ступке что-то очень пахучее и, перекрикивая бегающих детей, говорила с соседкой.

– Пошла, – пихнул замершую меня в спину Ильшат, поторапливая. Мы давно спешились, стоило нам только проехать небольшую гряду нагромождённых камней.