Стальной цветок долины

– Малуша, а чего он это? – с недоумением пробормотала подруга спустя пару минут, когда, наконец догнав меня, пристроилась рядом.

– Споткнулся, – хмыкнула, насмешливо добавив, – ноги не держат.

Глава 4

Домой мы особо не спешили, но всё же спустя час вышли к выселкам. Проходя мимо соседнего двора, услышала гаденькое хихиканье, обернувшись, заметила, как две девичьи головы разом склонились к столу, а руки шустро заработали, мелко нарезая куски мяса для просушки.

Впервые увидев небольшие тёмно-коричневые шарики в печи у тётки Бажены, навевающие не особо аппетитные ассоциации, я с удивлением смотрела, как Михась, пока мать не видит, сыпанул горсточку в поясной мешок и тикать из хаты.

Настороженно взяв один из них, на ощупь немного маслянистый комочек, я с опаской засунула его в рот, медленно разжевав, узнала в нём мясо. Довольно вкусное, и его в таком виде удобно летом в дорогу брать, точно не испортится.

– Волыня сказала, – прошептал девичий голосок, прерывая мои воспоминания.

– Малуш, не слушай их, – отмахнулась Агнешка, наверное, единственный человечек здесь, который по-доброму ко мне относился.

– Не буду, – с улыбкой кивнула, проходя мимо болтушек, завернув за угол, оторопело уставилась на двор дядьки Силуана. Там был погром, тётка затеяла уборку, и все от мала до велика трудились не покладая рук. Михась и Радим, два старших сына лет так десяти, перемещали поленницу ближе к бане, Всеслав и Тихон вытаскивали из подклети корзины, раскладывая их на солнышке для просушки.

На жердяном заборе уже висели перина и подушки, жарясь под горячими лучами.

Оглядев почти полностью завешенный ими забор, вдруг поняла, что даже у самого маленького Тихона была пусть плоская, но перьевая подушка, а я спала на подстилке, набитой гречневой шелухой и шерстью. Это, конечно, полезно, но странно.

– Явились! – Рыкнула Бажена, завидев нас, – тут дел полно, а они гуляют.

– Мы ягоды собирали по твоему поручению, – напомнила тётке, зная наверняка, что не услышит, а ещё хуже, подзатыльник даст.

Учит нас так – непутёвых.

– Волыня вон давно вернулась, – продолжила выговаривать крикуша, – Агнешка, хватит рот разевать, бегом до бани, бельё не сполоснуто, а ты корзину клади и тоже туда иди, половики лежат, отмокают.

– Иду, – буркнула, глядя вслед уже спешащей к бане Агнешки, единственной дочери Бажены, но ласки и любви у той к ребёнку совсем не было. Наверно поэтому девочка ко мне прикипела и ходит хвостиком.