Наследница долины Рейн

– «Чёрт! Они все торопятся посмотреть на казнь» – мысленно выругалась, лихорадочно ища лазейку, чтобы выбраться из плотного людского потока, но, как назло, свободнее всего оказалось вблизи постамента. Недолго думая, я обогнала шепчущихся стариков, устремилась к пустующему пространству, спеша скорее юркнуть в узкий переулок, желая как можно быстрее покинуть это жуткое место.

– Ведут! – вдруг прозвучал возбуждённый и восторженный крик, толпа немедля подалась к помосту, вытолкнув меня к самому краю деревянной площадки.

– «Быстрее!» – тут же скомандовала сама себе, пробираясь через плотный строй мужчин и женщин, инстинктивно содрогаясь от вида предвкушающих кровавое зрелище гримас, и не удержалась, бросила косой взгляд на несчастного, едва не запнувшись, потрясённо остановилась…

К позорному столбу вели того самого весельчака, что повстречался мне у рынка Атвур. Сейчас его губы были сжаты в тонкую полоску, а брови хмуро сдвинуты к переносице. Всего лишь на миг на его лице промелькнул животный страх загнанного зверя, но мужчина, надменно вскинув голову, со злой усмешкой оглядел собравшуюся толпу.

– Ууу… мерзавец, – послышалось за моей спиной, следом раздался звонкий девичий голосок, – убивца!

Невольно вздрогнув от неожиданно жгучей ненависти, прозвучавшей в голосе девушки, я всё равно не смогла себя заставить сдвинуться с места и уйти. Продолжая наблюдать за творившимся кошмаром, с леденящим душу ужасом я смотрела, как на помост поднимается исполинского роста мужчина. В его огромных руках находилась плеть, от вида которой моё сердце пропустило удар, чтобы тут же яростно забиться.

– Кип Джонс, ты проговариваешься к пятидесяти ударам плетью, – внезапно громко и торжественно объявил наверняка страдающий одышкой толстяк, с трудом забравшись на помост, – тебе есть что сказать?

– Пошёл ты! – огрызнулся тот, кого назвали Кипом, смачно сплюнув под ноги хрипевшему со свистом толстяку.

– Начинай! – брезгливо поморщившись, приказал мужчина, махнув рукой, приводя собравшуюся толпу в неистовое оживление.

– Что сделал этот человек?! – вдруг выкрикнула я, признаваясь себе, что врождённое здравомыслие окончательно покинуло меня.