Лиат душа Эсхейма

При помощи Виллума и Бергит я смогла подняться и даже стоять. Меня быстро, в четыре руки нарядили в чёрное платье, прикололи на ворот красный отрез ткани, а на шею повесили тяжёлую цепь с кулоном, на котором был отчеканен ворон.

– Пора, госпожа, – проговорил мужчина и, поддерживая меня под локоть, повёл из комнаты. Только сейчас я обратила внимание, что снова нахожусь в покоях, похожих на те, что показывают в фильмах о средневековье. Пока мы шли к дверям, я смогла рассмотреть высокую, широкую кровать с балдахином, огромный камин, массивные кресла, сундуки и гобелены.

– Госпожа, не в вашем состоянии проходить этот обряд, и вы можете погибнуть. Но лучше мгновенная смерть, чем мучительная от рук Йорга, – успел сказать лекарь, прежде чем мы вышли в мрачный, тёмный коридор.

– Виллум, зачем вы это делаете? – едва слышно спросила, пристально взглянув на мужчину, – выведите меня отсюда, я никому не расскажу о вас.

– Госпожа, куда вы пойдёте? Род Категай вас не примет, а Йорг не оставит вас в живых, – продолжил представление мужчина, – обряд – ваше спасение.

– У меня есть деньги… я заплачу, сколько скажете, – сделала ещё одну попытку, быстро осмотрелась, выбирая путь к отходу. Сейчас, когда рядом нет стражи, силы ко мне вернулись, а боль притупилась, можно попробовать сбежать из этого страшного места. Но Виллум будто догадался, о чём я думаю, крепко стиснув мой локоть, поддерживая за талию, повёл дальше по коридору, с тихой усмешкой проговорив:

– Леди Лиат, деньги вам ещё пригодятся.

– Да? Вы так думаете? – неверующе пробормотала, уже совершенно ничего не понимая, и вновь посмотрела на мужчину.

– Род Эсхейм разорён, люди умирают от голода. Йорг приведёт род к исчезновению, нам необходим иной глава и хранитель. Ваш сын, госпожа… он нужен Эсхейму.

– «Чёртов сумасшедший!» – мысленно выругалась, украдкой покосившись на нож, висящий у пояса Виллума, решила, что я никогда больше не вернусь в камеру к садисту, уж лучше смерть.

– Госпожа, нам сюда, – прервал мои мысли притворно участливый голос мужчины, дверь широко распахнулась, и мы неспешно прошли в просторный, освещённый множеством огней зал. И сейчас же не менее пятидесяти пар глаз уставились на меня, во многих взорах я успела заметить жгучую ненависть, презрение и полное равнодушие.