Хозяйки таинственного дома Коуэлов

– Нет, – так же шёпотом ответила, затаив дыхание, прислушалась, но, кроме, шелеста листьев над головой и пения птиц ничего не услышала.

– Там, – Алинка махнула рукой в сторону небольшого куста шиповника, – я проверю.

– Только осторожно и внимательно смотри под ноги, – напутствовала дочь, не сводя взгляд, наблюдала, как Алина пробирается к колючему кустарнику.

– Котёнок!

– В лесу? – Удивлённо пробормотала, увидев в руках дочери маленький, серый и мокрый комочек, заворчала, – и какой гад его сюда отнёс.

– Нет, один и такой несчастный, мам мы же его заберём с собой?

– Конечно, – задумчиво произнесла, вспоминая, не забыла ли забрать из машины термос и сумку с бутербродами. Мелочь не мешало бы покормить…

– Он совсем кроха, – пробормотала Алинка, показывая жалобно мяукающего котёнка, – ему молока и к ветеринару.

– Хм…, наверное, в деревне нет такого, но помыть и обработать малыша, мы с тобой сможем сами.

– Я могу в руках его нести, – возразила дочь, не желая отпускать котёнка.

– Когда гуляешь по лесу, руки должны быть свободны от груза, чтобы придерживаться или страховаться при преодолении препятствий, ну или подать руку товарищу, – назидательным тоном проговорила, слово в слово повторив наставления деда.

– Хорошо, – не стала спорить дочь с уважением на меня взглянув, укутала в косынку котёнка, бережно уложив его в кармашек своего рюкзака.

– Ну что дальше идём? – Проговорила и, не дожидаясь ответа, принялась прокладывать путь к домику деда Фёдора, надеясь в скором времени насладиться отдыхом и покоем.

– Назовём его Багги.

– Почему Багги? Он сейчас больше похож на Барсика, ну или Мурку.

– Всегда хотела, чтобы у нас жил мейн-кун и звали его Багги, но у папы…

– Аллергия на шерсть, – завершила за дочь, неопределённо пожав плечами, согласилась, – путь будет Багги.

Лес закончился как-то неожиданно, вроде бы вот перебирались через сваленную ветром старую берёзку и обходили стороной огромный муравейник. Как вдруг трава стала ниже, деревья реже и невысоки. Обруливая странное нагромождение кирпичей у старого пня и вырытые неглубокие, но коварные ямки, мы, наконец, подняли взгляд от земли и обе тут же оторопело замерли.