Эйва. Дочь северного ветра

Некоторое время я неподвижно лежала, глядя в небо, полускрытое облаками. Измученная, содрагающая от боли. Я мечтала лишь об одном, закрыть глаза, а открыв увидеть серые глаза Саши…

Но отдыхать нельзя, мой путь ещё не закончен. С трудом поднявшись на ноги, ладонью заслоняя лицо от порывов холодного ветра, я огляделась. Оледенелые горы и снег, много снега, под ногами он был окрашен в розовый и ярко-красные цвета…

Очередной порыв принёс снежный вихрь, в просветах белой пелены внизу этого плато мелькнули тёмные пятна хижин, наконец указав мне верный путь.

Тяжело ступая, то и дело падая под шквалами ледяного ветра. То скатываясь по заснеженному склону, то переходя на бег, подгоняемая в спину сменившей направление пургой, будто бы подталкиваемая ей, чтобы я быстрее схоронилась от разбушевавшейся непогоды. Борясь с тошнотой, пытаясь заслониться от обледеневших прядей волос, которые словно иглами секли моё лицо. Я упорно шла к домам… шаг за шагом приближаясь к долгожданному спасению…

– Эйва! – неожиданно громко раздался истошный женский визг справа, заставив меня обернуться, рассеяно отметить, что я уже иду вдоль невысоких каменных хижин.

– Эйва! Держите её! – рыкнул мужской голос, следом полный ненависти второй:

– Убить!

– Нет! Ведём к вождю, – возразил третий и меня тут же подхватили, грубо дёрнув за шиворот, потянули в сторону большого здания.

– Я не Эйва… – просипела, с трудом сообразив, что обращаются ко мне, но хлёсткий удар по лицу, отчего моя голова резко дёрнулась назад, заставил смолкнуть, а зло брошенные слова повергли в ужас.

– Молчи, ты убила моего сына! Вождь решит твою судьбу.

– Ты ранила Груда, – зло прошипели рядом.

– Я не…, – ещё один болезненный удар и меня поглотила спасительная темнота.

– Нет, мы не будем ее убивать! – громкий рык мужчины, окончательно выдернул меня из пограничья сна и яви, но открывать глаза я не спешила. Сознание было мутным, мысли плавно ворочались в голове. А боль, казалось, только усилилась, руки, ноги, лицо жгло и кололо, в затылке пульсировало, и противная слабость не спешила меня покидать.

– Она враг! Дочь нашего врага! – неистово закричала женщина, в её голосе слышалась боль и отчаяние.

– Грон не отступится, надо прекратить эту многолетнюю войну. Иннес начал её, нашему клану и завершать!

– Как? – заголосили несколько мужских глоток. От их яростного крика я испуганно вздрогнула, чуть приоткрыв глаза, увидела над собой тёмный деревянный потолок.