Тень сбитого лайнера

– Был, – эхом подтвердил Тарас.

– Давайте я вас запишу! – пропищала женщина.

– Погоди записывать! – раздался сзади знакомый голос Глобуса.

Тарас обернулся.

Координатор стоял рядом с коренастым мужчиной в джинсовой куртке.

– Вот он. – Глобус показал рукой на Тараса. – Как ты и просил.

Супруненко почувствовал, как предательски затряслись его руки, а во рту пересохло. Нет, сейчас ему ну никак нельзя оказаться в казематах СБУ. Он не боялся ни пыток, ни побоев. Страх был только за семью.

Кто им поможет? Что они будут есть?

– Офицер, говоришь? – Мужчина прищурился, смерил Тараса взглядом. – Специалисты нам нужны.

– Кому?

– Стране, – с пафосом выпалил Глобус.

«Хрен редьки не слаще!» – подумал Тарас.

Мужчина вынул блокнот, подошел к нему и заявил:

– Паспорт давай!

– Скажите хоть куда?..

– Добровольцем пойдешь, – огорошил его мужчина. – Ты ведь сам заявил о желании встать в ряды украинских вооруженных сил, – заученно сказал мужчина. – Или что-то имеешь против?

Тарас лишь развел руками.

В армию он не собирался, но прекрасно знал, чем заканчиваются попытки уклониться от службы.

Документы Тараса исчезли в кармане незнакомца.

– Но у меня жена и ребенок, – обрел дар речи Тарас. – Мне надо утрясти свои дела…

– Суток хватит? – что-то карябая в своей записной книжке, спросил мужчина.

– Что? – Тарас не сразу понял, о чем речь.

Мужчина вырвал листок и протянул ему.

– Если остановят, покажешь, а паспорт пока побудет у меня.

Супруненко посмотрел на клочок бумаги и к своему удивлению обнаружил, что это бланк с печатью, очень похожий на увольнительную записку. В нем были полностью указаны его имя, фамилия и адрес. В верхнем левом углу стояли число и дата возвращения. На следующий день он должен прибыть в пункт сбора, расположенный в военкомате Днепровского района на улице Николая Лебедева.

Глава 4

Пока свободен

Булат стоял перед зеркалом и разглядывал свое лицо.

Раньше он как-то не придавал значения внешности. Выбрит, умыт, аккуратно подстрижен – и достаточно. После сорока ни к чему расфуфыриваться. Однако слова продавщицы заставили его задуматься об отношении к жизни.

«Действительно, чего это я так расклеился? Сорок лет – еще не тот возраст, чтобы ставить на себе крест, – оттягивая нижнее веко, думал он. – Вот и сосудистая сеточка почти не проходит. Да и тяжесть в правом боку начинает тревожить.