Тень сбитого лайнера

– Сейчас в Крыму нет условий для развития бизнеса, – заметил Федор Степанович.

– Я с вами не согласен, – заявил Веселов. – Скоро эта возня вокруг полуострова затихнет.

Федор Степанович вскипел. Он знал, что у Веселова в Крыму есть свои интересы. Еще в начале нулевых он выкупил там несколько курортов, приобрел акции маслобойного комбината и полным ходом вел работы по изучению газовых месторождений полуострова. Сейчас Веселов решил в очередной раз позлить украинцев, приехавших, по сути, с челобитной. Он не переставал наслаждаться своей исключительностью, чем просто бесил их.

– Бред! – Федор Степанович вскочил, но тут же сел на свое место.

– Вы мне не доверяете? – Брови Веселова взметнулись на середину лба.

– Доверяю, – сказал Федор Степанович, разъяренный словами олигарха. – Но что касается так называемого волеизъявления крымчан – это однозначно подтасовка! Я знаю, как проходил референдум. Могу представить, каким образом протолкнули это решение в парламенте.

– И каким же? – осведомился Веселов, склонив голову набок.

– Купила там Москва всех с потрохами, вот и все.

– Так или иначе, но Севастополь теперь наш.

– Помнится, Аркадий Юрьевич, в свое время русские вынудили вас покинуть страну. Почему вы говорите «наш»? – раздался голос Рахильского.

Все как один повернули головы в сторону худощавого мужчины, которого до этого момента словно не замечали. Бесцветные глаза, бледное морщинистое лицо и седина делали этого человека похожим на моль. Арон Александрович был историком, доктором наук и одним из сторонников идеи великих укров.

– Хочу уточнить, меня никто не вынуждал. Я сам уехал, поскольку здесь мне комфортнее. – Веселов воткнул палец в стол. – К тому же часть моего бизнеса на Украине. Почему я так говорю? Все просто. Я чуточку патриот.

– Нельзя быть чуточку беременной, – с трудом сдерживая ярость, пробормотал Федор Степанович.

Веселов приподнял бокал, предлагая выпить.

Все нерешительно переглянулись.

– Не зря вы носите такую фамилию, – попытался увести разговор в другое русло Хайкл.

– Вы подумали, я шучу? – Веселов прищурился и покачал головой. – Нет, я сказал на полном серьезе. Севастополь – символ русской славы, и это нельзя не признать.

Напряжение, начавшее было спадать, обрело новую силу.

– Позвольте не согласиться, – проскрипел Рахильский.