Мастерская мистера Лимо

Я приложил палец к стеклу, как раз напротив той улицы, которая показалась мне знакомой. Тогда тотчас высветились буквы и сложились в название: «улица Педро Падеруда». Да, этот самый Падеруда был кем-то известным, и моя бабушка часто рассказывала об этом на прогулке. Но, признаться, мне совершенно не хотелось это запоминать. И ещё я всегда сердился на неё, когда она останавливалась возле дома, стоящего как раз на этой улице, и долго вздыхала о чём-то, с улыбкой глядя на одно из окон. Как правило, по улице Падеруда мы возвращались с ней из парка – и прямо до кондитерской, где продавались мармеладные булочки и багеты с шоколадными каплями, – до «Миюславы»! Да, вон она, наша кондитерская! Значит, мы были совсем рядом, совсем недалеко от нашего дома!

Нет, я не мог припомнить ни одного здания такой высоты, с которой сейчас смотрел на свой район.

– Вы теперь понимаете, где находитесь, мой драгоценный друг? – Манфред мог прочитать всё, что творилось сейчас в моей голове.

– Нет, я не понимаю, – честно признался я Манфреду. Я стал водить пальцем по стеклянным перилам, и всякий раз возле него выскакивали зелёные буквы. – То, что я вижу там, внизу, мне хорошо знакомо! Но таких высоченных башен никогда не было в нашем районе и даже во всём нашем городе!

– Так уж и нет? Совершенно никаких? – словно укоряя меня за какую-то особо непростительную невнимательность, спросил господин О?Коттон.

Я перебирал в своей голове башни и все прочие высокие здания в округе и не находил ничего, кроме одной – самой маленькой, высотой едва ли больше самого высокого тополя в нашем парке. Тополю было, говорят, тысячу лет, но в это никто не верил. Зато никто также не сомневался, что водонапорная башня, стоящая напротив парка Помпиньё в двух кварталах от моего дома, была значительно старше. Кстати, башня эта была сделана из необычайно крепкого кирпича, потому что, по всем приблизительным подсчётам, ей давно пора было рассыпаться, а она стояла, будто её построили лет десять назад.

– Она же совсем маленькая и старинная. Ей, наверное, больше тысячи лет… – я попытался ёрничать.

– Ну, это неправда, конечно же! Ей не досчитали, минимум, столетий пять, – оживился мой гид.