На изнанке чудес

У шкафа не было шансов. Когда Яровед напивался, старческое бессилие странным образом его покидало. Он мог свернуть шею первому встречному – и не заметить. Согнуть кочергу – и решить, что так оно и было. Когда он уперся руками в шкафную створку, та затрещала, отломилась и полетела на пол, хлопнувшись прямо перед Майей. Девочка вздрогнула и затихла, а в следующую секунду разразилась буря.

– Чем ты занимаешься, пока я работаю? – прикрикнул дед на внучку и сбросил поношенные башмаки. От них шла ужасная вонь.

Майя послушно взяла башмаки, на коленках подползла к комоду за щеткой и случайно ее уронила. Яровед весь затрясся от гнева. Задрожала куцая бороденка, лицо перекосила гримаса ярости, и он порывисто выхватил из штанов ремень с тяжелой медной пряжкой. Пряжка оцарапала Майе руку, больно ударила по спине и оставила на боку пару лиловых синяков. Яровед замахнулся снова, но девочке удалось увернуться. Она выбежала на улицу, под проливной дождь, с глазами, полными ужаса, всё еще прижимая к животу дедов башмак.

Она мчалась мимо одиноко горящих газовых фонарей, по каменным улочкам, где не росло ни единого дерева, под которым можно было бы укрыться. В дырявых шортах чуть выше колена и легкой майке она вымокла и продрогла за считанные секунды.

Спрятаться в подъезде? У Майи возникала такая мысль. Но в подъездах таился густой мрак. По словам соседки, по ночам там ошивались привидения, вурдалаки и люди с нечистой совестью.

Спотыкаясь и оскальзываясь на камнях, девочка едва на нее не налетела. Когда Мерда развернулась, когда растопырила руки с узловатыми пальцами, Майю объял леденящий страх. Ее пронизывал ветер, с неба на нее бесконечным потоком лилась вода. Царапины кровоточили, из-за холода боль от синяков почти не ощущалась.

Мерда надвинулась и нависла, светя глазами, точно лазером. Майя из последних сил ухватилась за край каната, который связывал ее с реальным миром. Мерда уверенно тянула с другой стороны. Сегодня она наконец-таки насытится. Сегодня ей перепадет чистый детский разум… Она приготовилась рвануть канат на себя, но его обрубили в самый неподходящий момент.