На изнанке чудес

Зато стала прочно – не сдвинуть. Поманив лестницу пальцем, Пелагея превратила ее в пыль и ссыпала обратно в шкатулку. А шкатулку убрала в ящик тумбочки. Марта запомнила каждое движение и потом долго хвалила себя за то, что так удачно выглянула из кухни. Координаты шкатулки выявлены. И хоть в этом ларце нет блуждающих огней, с его помощью можно попасть на чердак.

События минувших дней всплыли в памяти как нельзя кстати. Перед тем как Марту сковало мертвенное бесчувствие, она собиралась прибрать к рукам шкатулку из резного дерева, где таилась невиданная сила.

Сомнений быть не может. Блуждающие огни – на чердаке! И, похоже, их надежно охраняет запутанное сонное заклятие. А еще похоже, что на Пелагею заклятие не действует.

Нигде так хорошо не думается, как перед огнем с булькающим над ним котелком. А Марте было о чем поразмыслить. Поэтому она удалилась на кухню и приступила к варке куриного бульона, оставив все свои обиды за бисерной занавеской.

Тем временем Пелагея подкрутила колки и стала медленно перебирать струны.

На изогнутой верхней стороне арфы была выгравирована надпись: «Сладкозвучная». И, надо сказать, надпись не врала. Звуки арфы проникали в самую душу.

Бульон у Марты начал выкипать, а ей хоть бы что. Теора присела на ступеньке, подперев голову кулаком, и пустила слезу. А Пересвет отложил книгу и долго витал в облаках, прежде чем догадался, какого рода магией его отвлекают.

– Тебе бы на сцену! – крикнул он. – Любому виртуозу нос утрёшь! Но если будешь вот так играть, я в жизни писателем не стану!

Юлиана слушала, затаив дыхание, и выражение надутой мыши постепенно сходило с ее лица, уступая место блаженной улыбке.

Когда арфа умолкла, улыбку было не стереть. Приклеилась намертво.

– Как ты это делаешь? – безмятежно спросила Юлиана, не отводя глаз от потолка.

Пелагея до хруста размяла пальцы и потрясла кистями.

– Давненько к арфе не подходила. Руки уже не те. Закостенели, – сказала она. – А почему вы такие радостные? Произошло что-то хорошее, да?

***

Киприан проснулся к обеду, спустился в гостиную и первым делом сообщил, что ему приснилось затмение.

– Чертополох сушеный! – воскликнула Пелагея. – Ну и сны у тебя! Затмения снятся к несчастью.

– Мы имели несчастье ввязаться в твою войну с браконьерами, – заметила Юлиана. – Так что всё правильно.

– А к чему снятся пауки? – осторожно поинтересовалась Марта, разливая по мискам бульон. – Ма-а-аленькие такие, с белой паутины свисают и падают на кровать.