На изнанке чудес

Если нанизать их на проволоку, которую сотворила Теора, любое украшение выйдет на славу.

Они ползали по лугу на коленях еще несколько часов, испачкались в соке диких соцветий, покрылись испариной, а энергии всё равно хоть отбавляй. Потом танцовщица убежала к своим.

Антея критически оглядела запасы бисера и проволоки.

– Сделаю брату ожерелье, – сказала она. – Присоединяйся. Церемония вот-вот начнется. Не хочу пропустить.

Сколько Теора ни твердила, что за чужими церемониями подглядывать плохо, Антее как с гуся вода.

Она по жизни чересчур любознательна и терпеть не может сюрпризов. Ее любимое слово – «сама». Сама узнаю, сама добьюсь. Сама решу, как поступить. Когда взрослые пытались ей что-либо навязать, она убегала к зарослям Мысли.

Незримый всегда был рядом в виде светлого пятна и ограждал ее от напастей. Но Антея хотела сама. Она не откровенничала ни с кем из друзей, поэтому мало кто знал об ее истинных чувствах. Теора даже не догадывалась, насколько подруге осточертел ее извечный «надзиратель».

Не пройдет и недели, как Теора встретится с Незримым лицом к лицу, переберется из родительской чаши в новую, просторную и начнет самостоятельную жизнь. А пока они с Антеей только и могут, что украдкой наблюдать через занавешенное тюлем окно, как лучится от счастья брат Денрер.

В комнате, где всего час назад на диване одиноко лежал костюм с золотыми вставками, теперь было не протолкнуться. Собрались бесчисленные старшие родственники Антеи – все без исключения долгожители – и горячо жестикулировали.

При появлении светлого пятна они замерли, а Денрер преклонил колени (надо полагать, для него пятно приобрело человеческие очертания). Он заговорил, но слов было не слышно.

– Пафоса моему братцу не занимать, – сказала Антея. – Наверняка сейчас толкает напыщенную речь.

– Куда толкает? – не поняла Теора. Она то и дело озиралась. Вдруг застукают?

Антея потянула ее за рукав.

– Давай, смотри. Если нас и застанут врасплох, наказывать не будут, – уверенно сказала она.

 – Всё-таки праздник.

Солнце клонилось к закату, внимание многочисленных дядюшек и тётушек было целиком приковано к Денреру. Кому какое дело до двух подглядывающих девиц?

Нехитрая маскировка – зеленые пахучие ветви кустарника мариники – позволяла видеть, что творится внутри. Сначала родственники читали Денреру напутствия. Потом подходили и обнимали, похлопывая по спине, словно прощались навсегда. Кое-кто даже всплакнул.