Тюремная песнь королевы

Тем не менее он не посмел нарушить обычного в таких случаях протокола. Вежливо распрощавшись с женой, Филипп велел придворным дамам отвести ее в спальню. Сам же он отправился в дворцовую церковь, где молился, испрашивая прощения у Господа за нечестивую мечту и пытаясь решить, как следует поступить с Энгебургой.

Впрочем, что он мог сделать? Вместе с датской принцессой послы привезли с собой приданое серебряными монетами и договор с Данией о мире и помощи на случай войны. Он сам обвенчался с ней в храме, назвав своей супругой.

Вдруг отказаться от нее, отослав ее домой? Это могло бы повлечь за собой начало войны с таким сильным королем, как Канут VI.

С другой стороны, у Филиппа не было причин отказываться от Энгебурги. Они не состояли в родстве, перед подписанием брачного договора девушку осмотрели, она оказалась девственницей. Кроме того, датчанка была изумительно красивой. Собрав все «за» и «против», король, наконец, решился войти в спальню жены и постарался забыть о ее сходстве с Девой Марией.

В сущности, как долго будет длиться это пугающее сходство? Несколько лет. К тому же она может изменить прическу, носить другие платья, вдали от Амьена его подданные могут и не знать о знаменитой Амьенской Деве Марии, а значит, никто не станет напоминать ему об этом.

Совсем успокоившись, король вошел в спальню королевы. За его спиной офицеры стражи тихо прикрыли двери. Прекрасная Энгебурга лежала в розовой расшитой кружевами рубашке на постели под балдахином, украшенным королевскими лилиями и цветами.

Ее черные гладкие, словно шелк, волосы были расчесаны и аккуратненько обрамляли точеное личико.

Увидев ее, король застонал от невыразимой муки и погасил свечу. Воцарился мрак. Филипп Август снял с себя одежду и, перекрестившись, лег рядом с супругой, обняв ее. Какое-то время они целовались, лаская друг друга. Сорвав с королевы рубашку, Филипп Август гладил ее хрупкое нежное тело, набухшие соски небольшой грудки, тихо шепча ей что-то о любви.

Энгебурга тяжело дышала, обнимая статную фигуру своего супруга. Околдованная новыми ощущениями, она тонула в них, вся без остатка отдаваясь новому чувству.

Вдруг Филипп Август оттолкнул ее и, поднявшись, подошел к окну. Ничего не понимающая Энгебурга приподнялась на локте, не смея подняться вслед за супругом и не понимая, что ей теперь следует делать.

За дверьми поменялась стража.