Святы и прокляты

Кстати, владение мечом и всякую военную хитрость я уже с королем постигал. На охоте, помню случай…

– Мы скоро доберемся и до этого захватывающего места в истории нашего короля, но только чуть позже. Иначе наш тюремщик решит, что мы хотим обмануть его, перескочив через несколько лет, и тогда всем нам не поздоровится. – Вальтер фон дер Фогельвейде обвел притихшее собрание тяжелым взглядом единственного глаза и продолжил, обращаясь к Константину, которому явно благоволил. – Запишите, пожалуйста, для памяти, что Генрих VI, отец нашего короля, обучался у учителей, выписанных специально для него из Византии.

Это может пригодиться.

Фридрих потерял отца в три года, а в четыре утратил мать. Однако та успела составить Королевскую Большую курию для управления Сицилией и отчета Папе-регенту. Она ввела туда четырех очень дельных архиепископов – Палермского, Монреальского, Капуанского и, право, не помню… Мне кажется, был еще из Калабрии… Эх, память… Во всяком случае, над всеми был поставлен канцлер Вальтер фон Пальяра, епископ Трои.

– А вы расскажете, как Папа Иннокентий отобрал у маленького Фридриха его корону? – потянув оруженосца за рукав куртки, с любопытством осведомилась Анна.

– И про охоту! Я слышал, что император предпочитал соколиную охоту, – присоединился к сестре Константин.

За окном начали собираться серые лохматые тучи, не иначе как гроза. В зале сразу сделалось темнее. Когда нашли и зажгли дополнительные свечи, по стенам забегали тени. Ударил гром. Анна взвизгнула и забилась под стол, часто крестясь и читая молитвы.

Константин сидел как приклеенный над своими записями, нервно кусая губы и, по всей видимости, желая только одного, выказать себя настоящим мужчиной.

За окном полыхнуло так, что на мгновение в зале стало светло точно днем, и тут же ворвавшийся через окно порыв ветра затушил половину свечей. Где-то далеко забил тревожный колокол. Что там – пожар? враги? черти осадили колокольню?

От стены отделилась темная тень, она росла, росла, росла… пока не достигла высокого свода, не заняла все пространство вокруг, гася уцелевшие после вторжения ветра свечи, шепча, воя и постанывая.

Из ниши, в которой, по правильному замечанию Анны, сделанному ею в первый же день пребывания в «Грехе», недоставало статуи какого-нибудь святого, возник светловолосый человек в кардинальской мантии.

На вид незнакомцу было лет тридцать пять, но на самом деле гостю «Греха» исполнилось уже тридцать семь.