Святы и прокляты

Оно закончится, после того как Адальбертушка прочитает «Отче наш» сто раз кряду.

– Мадонна! – Он обернулся к готовой заплакать Анне. – Ты умеешь считать до ста?

– И считать, и писать, – девочка гордо вздернула подбородок.

– Вот и считай. А то монахи – люди увлекающиеся. А как выйдет ровная сотня, тут же труби в рог. Это и будет сигнал к окончанию игры.

– А если она раньше затрубит? – Адальберт спешился и теперь стоял подле девочки.

– Тогда мы вернемся на оставленные позиции, но наших новых друзей уже ни о чем предупреждать не станем.

– А когда вы нас поймаете? – стараясь выглядеть смельчаком, задал вопрос Константин.

– Эх, запретил мне батюшка в это лето пополнять зверинец, так что… – он задумался. – Живьем вы мне не нужны, а вот в качестве шкур…

– Понятно. – Рудольфио присел на корточки перед Анной. – Следи за монахом и не труби раньше времени. Как только, так сразу. Упаси тебя Боже сделать это не ко времени.

Анна убито кивнула, глотая слезы.

Молодой охотник послал воздушный поцелуй ей, в то время как монашек привязывал своего коня.

– Держите ножи при себе, – усатый Роже вдруг подошел почти вплотную к Константину, показав жестом, чтобы тот поднял руки, а сам принялся шарить по одежде мальчика.

Ну что там можно было спрятать? Рудольфио хотел уже высмеять излишнюю подозрительность пестуна, но тому, похоже, было плевать на мнение о себе.

– Справа от вас городская стена, – взялся наставлять он детей. – Там кусты орешника плотные, сквозь них никакая стрела не пройдет.

Прямо побежите – обрыв. А если в сторону вон той высокой ели возьмёте, дальше болотце хитренькое – на вид вроде бы крохотное, но с придурью, не иначе порченая водяница шутки там шутит. Хотя… если по воде пойдете, ни одна собака следа не возьмет. На деревья не лезьте, барчук их сызмальства все излазил, вмиг сыщет. Поняли?

– Поняли, – охнул Константин.

Роже тут же переместился ко второму, взрослому пленнику.

– Спасибо за совет, – прошептал сквозь зубы Рудольфио. – Но только коли мы уйдем, как быть с девочкой?

– Сначала сами спаситесь. Его милость с малолетства до забав охоч, коли что решил, нипочем не отступится. А дочка твоя, что же… скажи, чтобы, как только охотники на промысел уйдут, пусть рог бросит и бежит в сторону города. Потому как, коли барчук без добычи вернется, она сама добычей станет, а если вас обоих он убьет, все одно – ее заберет.