Свита мертвой королевы

], которого я спасла от смерти и на которого мы с Альвару возлагали такие надежды? Простит ли, узнав, кто я и кем заставила меня быть судьба? Простят ли меня люди, пожалеет ли Господь?..

Мои соседи, эти ограниченные и видящие не дальше своего носа простолюдины – горожане, ремесленники, торговцы, называют меня графиней Альвару. Вот кому моя история доставила бы истинное наслаждение посплетничать. Судебные приставы, церковный суд… Как же удивились бы они все, услышав, что на самом деле я никакая не графиня Альвару!

Я – Франка, тринадцатая дочь купца Эдмонда Сорья.

Девочка, у которой судьба изначально отобрала всякую надежду и которую одарила самыми необыкновенными приключениями, оставив на душе и теле неизгладимые шрамы.

Но начну обо всем по порядку.

Глава первая. О том, как девочка превратилась в мальчика

Мой отец купец Эдмонд Сорья и моя мать Марианна мечтали иметь наследника мужского пола, в то время как Господь даровал им только девочек. Моих двенадцать сестер и так было нечем кормить, когда родилась я, потому никто и не обрадовался этому событию.

Отец пытался вкладывать средства то в постройку купеческих судов, то в товар, но все как-то неудачно. Его проекты только уносили деньги из дома, в то время как крохотная лавчонка, на доход с которой мы жили, не могла покрыть всех издержек. Как старший сын старого Гарсия Сорья, он надеялся прибрать к рукам торговлю своего отца, но не мог, так как по правилам должен был иметь сына, которому в свою очередь досталось бы семейное дело.

Отец и дед находились уже пятнадцать лет в размолвке, и отец не смел явиться к нему без наследника.

Когда мне исполнилось шесть лет, отец наконец-то получил вести из отчего дома. В письме, которое доставил знакомый купец, говорилось, что пришло время семье собраться вместе и решить, кому достанется дело и основной капитал, так как дед желает распорядиться своими средствами и имуществом при жизни, находясь в здравом уме и твердой памяти.

Увидев, что час пробил, отец сперва схватился за голову, лицо его сильно покраснело, так что матушка решила поначалу, что у него удар.

А потом, вылив себе на голову ушат колодезной воды, он заметался по комнате, извергая проклятия, оставляя лужи и то и дело стуча кулаком в стену. Так он делал всегда, когда был сильно расстроен.

Мы с сестрами и матушкой забились в углу у очага, не смея слова молвить. Вдруг взгляд его остановился на мне. Одним прыжком отец оказался возле нас и схватил меня за косу.