Три князя

Шипя и ругаясь, я перерубила тварь пополам мечом, с трудом отцепила голую, обтянутую шершавой кожей башку от своей ноги и затянула магией жизни дырки от зубов. Истреблять вас надо, заразы!

Резко обернувшись на шорох в коридоре, я метнула туда ещё одно ледяное копьё и только после этого сообразила, что сшибла им с ног не очередного динозавра, а хошаанца, почти успевшего подняться по лестнице и теперь, очевидно, пожалевшего о столь опрометчивом шаге. Проверив тайным зрением и убедившись, что нападать на меня больше некому, я вышла из-за угла и направилась к поднимающемуся, придерживаясь за стеночку, с пола бывшему противнику по поединку.

– Довольно, альяри! Наш поединок прервали, нет смысла продолжать его дальше. И разве не говорил я, что магия – оружие трусов?

– Ну… я, вообще-то, не в тебя попасть хотела, – справедливости ради заметила я. – Стало быть, мне больше не надо с тобой сражаться? Точно?

– Да, согласно правилам, это так, – подтвердил Балех. – Раз поединок прерван, нельзя сказать точно, кто из нас победил бы в ином случае, а начинать сначала несправедливо.

Ни фига себе претензия прилетела! Я вообще изначально сидела в крепости и никого не трогала! Осознав, что на ладонях и доспехах остались нелицеприятные ошмётки одного из хищников, я кинулась к весьма удачно стоящей рядышком дубовой бочке, доверху полной чистой дождевой воды, и принялась яростно отмываться. В процессе я подглядела тайным зрением и констатировала, что хошаанцу весьма повезло: ледяным копьём убить можно, а так ему только поломало все рёбра с правой стороны.

– Не надо драматизировать, – проворчала я, стараясь не глядеть на то, что я отмываю со своих рук, – я же маг жизни, сейчас всё исправлю… только умоюсь сперва.

Ну вот, теперь, когда точно знаешь, что у тебя к наплечнику не прилипли ничьи внутренности, можно чувствовать себя чуть увереннее. Довольно стряхивая капельки воды с чистых теперь ладоней, я обернулась и в некотором недоумении застыла, глядя на хошаанца, невесть зачем снявшего с себя жилетку и терпеливо меня дожидающегося.

Не пялиться! Не пялиться, это же неприлично, в конце-то концов!

– Кхм… спасибо, конечно, за доставленное мне эстетическое удовольствие, – несколько смущаясь, произнесла я с усмешкой, – но раздеваться было необязательно.