Лабиринт

И один из этих прохожих случайно наступил другому на ногу. И тот человек, которому наступили на ногу, очень зол на другого человека, потому что тот испачкал ему его новые туфли. А тот, другой, который наступил ему на эту самую ногу, постоянно перед ним извиняется за свою неуклюжесть и никак не может понять, что такого страшного и ужасного он совершил… Ведь он ему ничего не сломал! И уж конечно не убил его! Просто немного запачкал ботинок! Вот и всё… – закончила, наконец, София.

– Ничего себе! – выдохнула на другом конце провода её мать, – Ну и тирада! Но… Смысл я уловила.

– Извини, – виновато произнесла девушка.

– Не нужно извиняться, девочка моя, – сказала женщина, – Значит, ты наступила ему на ногу?

– Не знаю. У меня иногда складывается такое впечатление, что он сам себе на эту ногу и наступил, – призналась София.

– А виновата ты?

– Конечно! Кто же ещё! Но… Я же сказала, что мне только иногда так кажется. Может быть он просто устал? Может быть я правда виновата… Не знаю…

– Всё ясно.

И давно это у вас началось? – поинтересовалась мать.

– Да, наверно… Наверно уже давно, – не уверенно ответила девушка. – Потому что я не могу вспомнить, когда это началось. И не могу понять, как и почему!

– Дорогая моя девочка, а я вот не могу понять, почему ты говоришь мне об этом только сейчас?!

– Не знаю. Наверно я была слепа. Наверно, я не хотела осознавать, что что-то не так. Наверно, я просто не хотела тебя беспокоить.

И думала, что сама с этим справлюсь. Что всё у нас скоро наладиться. Винила его. Винила себя. Я не знаю, что и думать… Мама! Мне так одиноко! – сдавленным голосом произнесла София и разрыдалась.

– Ну, ну! Милая! Перестань! – начала успокаивать её женщина, – Всё будет хорошо! Вот увидишь!

– Нет, не будет, – сквозь слезы еле слышно произнесла София. – Мне кажется, что сегодня я окончательно перестала на это надеяться, – выдавила она.

 – Джейк слишком отдалился от меня! – через мгновение, всхлипывая, добавила она.

После этих слов вокруг снова воцарилась тишина. София перестала плакать, точнее плакать она не перестала, а перестала издавать эти звуки, которые сопутствовали её слезам. Она ещё раз попыталась вспомнить, когда они с мужем стали чужими друг другу. Когда они стали теми самыми прохожими, про которых она только что говорила своей матери.